— Если моя вера вызывает у тебя такое раздражение, значит, по жизни нам уж точно окажется не по пути! — не сдержалась Рэлико. Рихард потерянно уставился на нее, в серых глазах на миг вспыхнула боль.
Всего на миг.
— Вера превыше всего, так? Выходит, я просто глупец, да? — ядовито бросил Рихард, снова отвернувшись. — А ведь я был так счастлив, едва ты согласилась! Все мечтал, что ты будешь моей безраздельно, что я покажу тебе всю эту огромную страну, введу тебя в общество, о котором доселе ты могла лишь мечтать… — В голосе промелькнула было горечь, но тут же ее сменил холодный, непроницаемый тон. — Но, видимо, это невозможно. Этот бог слишком цепко держит тебя. А ты бежишь за ним, как собачка на поводке!
Сочувствие таяло, как мороженое у печки.
— Я умею быть благодарной, хочу служить богу и через него — людям. Это повод для оскорблений?
— Благодарной? Было бы за что! И это я молчу о том, что по тому, как ты смотришь на его статую, я бы скорей сказал, что влюблена в него, как глупая девчонка-пятикурсница!
Краска бросилась в щеки, но Рэлико нашла в себе силы спокойно проговорить:
— Я обязана Ланежу жизнью. Этой связи никогда не исчезнуть, что бы ни происходило, — тихо произнесла она. — Попрекнешь меня любовью к богу, благодаря которому я жива, благодаря которому мы встретились?
Рихард опустил голову. Из глаз плеснула боль.
— Лучше бы я тебя вовсе не встречал! — в сердцах бросил он.
Затем вдруг повернулся к ней, нехорошо прищурившись. — А о родителях ты подумала? Ты-то уедешь, а им здесь жить. С последствиями твоего бездумного и безобразного поступка. Дело развивать…
Рэлико вновь была неприятно удивлена.
— Мне показалось, или вы сейчас опустились до угрозы, лорд Этар? Вы, надеюсь, не считаете, что все решения за меня принимают родители? Я разрываю эту помолвку, — напомнила она. — Не мои родители. Я уезжаю на Север, не они. Я не предала вас, не осквернила вашего имени, не опозорила вашу семью ни обманом, ни изменой. А за то, что поздно поняла и приняла свое призвание, я уже принесла вам извинения.
— Вот как? И твои родители охотно разрешили, пустили слезу и благословили тебя на дорожку?
— Я не спрашивала разрешения, лишь сообщила о том, что поеду и объяснила, почему. И они поняли меня и приняли это решение. Как, по-вашему, они должны были бы меня удержать? Силой? Запереть в спальне и кормить через щель под дверью?
— Но я-то тебя еще никуда не отпустил! И кстати, хорошая идея, — прошипел Рихард. — Может, мне организовать воспитательные меры вместо них?!
Впервые Рэлико в его обществе стало страшно. В знакомых чертах словно проглянуло другое лицо, искаженное, с мутными глазами цвета грязи.
В следующий миг жесткие руки стиснули ее в объятиях.
— Я ведь действительно люблю тебя! Все это время я из кожи вон лез, пытаясь тебя покорить, думал только о тебе, мечтал только о тебе! Готов был ради тебя достать луну с неба! Ты поманила счастьем, потом несколькими словами разбила его, а теперь возмущаешься? Я даже поцелуя от тебя не получил, ни единого! И ждал, как болван, свадьбы, не спешил, не настаивал! Может, мне следовало быть напористей, а?! Может, тогда ты не стала бы так резво отказываться?!
И он угрожающе склонился к ней, пребольно стиснув пальцами ее плечи.
Боль разочарования наполнила душу. Она считала его иным, восхищалась им… Как, оказывается, больно ошибаться! И чувство это жжет каленым железом…
Нет. Это его прикосновение оказалось огненным, обожгло мучительным, болезненным теплом, словно жар чувств, полыхавших в Рихарде, вырвался на волю и поглотил его без остатка.
Рэлико непонимающе смотрела на знакомо-чуждые черты, не то исказившиеся от гнева, не то…
Рихард, которого она знала, ни за что не причинил бы ей боли. Разве что он все это время притворялся… Но в это поверить было еще трудней!
Что же тогда на него нашло?
И злоба эта… как не его!
— Мне больно, — тихо произнесла она, не позволяя себе проявить страх.
…За стеной загудел-заметался ветер, снежинки рассерженными шмелями ударили в окно. Стекло задрожало в раме…
— Можешь не пытаться меня разжалобить, — едко бросил Рихард. — Больше не выйдет.
Чувство нереальности происходящего делало все гротескным, неправдоподобным, словно не с ней это происходит.
— Сама сказала — разрываешь помолвку. Ты теперь мне никто, даже не невеста. Посторонняя женщина в доме мужчины. Знаешь, отчего такие визиты не приветствуются? Показать?!
Снова взревел северный ветер.
За спиной Рихарда резко распахнулось окно — запор сорвало, словно он был бумажным, — и в комнату яростным вихрем ворвался снег, градом белых игл обрушившись на человека, осмелившегося угрожать наликаэ зимнего бога.
По комнате мгновенно разлилось дыхание мертвенной стужи, вдумчиво коснулось кожи огненной девушки, и почему-то в тот же миг весь ее страх исчез.
— Тише, — призвала она разбушевавшуюся стихию к порядку, и снег успокоился.
— Рихард, — тихо позвала Рэлико, и ее голос зазвенел переливами сосулек в морозную ночь.
