В этом паломничестве она познает наконец и сердце свое, и самое себя, и своего бога, прикоснувшись к его главным святыням. Или она укрепится в своей любви и тогда станет жрицей и будет надеяться, что Ланежу будет угодно ее служение, или вернется с успокоившейся душой, очищенной от неуместной любви. И тогда будь что будет.
— Я бы хотела поехать! — вырвалось у Рэлико.
— Я могла бы взять тебя с собой на Север, если пожелаешь… — тихо произнесла жрица, наблюдавшая за ней. — В твоих глазах я вижу пыл истинной веры. После завершения освящения этого храма я как раз собиралась возвратиться к святыням нашего бога. Времени на сборы будет предостаточно, мне необходимо будет заехать еще в столичный храм. Так что… — она вопросительно взглянула на прихожанку.
— Я с радостью! — вырвалось у Рэлико. — Только… — тут же смутилась она. — Мне нужно будет сперва побеседовать с семьей.
— Спросить разрешения? Если пожелаешь, могу отправиться с тобой, побеседовать с твоими отцом и матушкой, объяснить им, что у тебя редкий потенциал, что тебе поистине благоволит снежный бог, — предложила было женщина.
Но на нее посмотрели совершенно ясные глаза, в которых не было боязни, лишь уверенность.
Рэлико покачала головой.
— Нет. Я уже решила, что поеду. И средства у меня свои есть… Мне просто нужно как можно мягче им об этом сообщить, чтобы не расстраивать еще больше. А потому я побеседую с ними сама.
— Похвально, — одобрительно кивнула жрица. — Из таких, как ты, получаются лучшие жрицы, преданные и пылкие… — И, спохватившись, произнесла: — Но мы не станем торопить события. Помни: паломничество ровным счетом ни к чему не обязывает, дитя. Это духовный опыт. Если после него ты ощутишь, что таково твое призвание — так тому и быть. Но… у меня есть ощущение, что снежному богу было бы угодно твое служение.
Рэлико очень на это надеялась!
Она благодарно кивнула жрице.
Слез больше не было, сомнений тоже. Была решимость пополам с волнением.
Домой Рэлико вернулась уже хорошо после обеда и с затаенной радостью услышала, что Рихард, не дождавшись ее, уехал, обещав быть завтра.
Вот и хорошо. Лучше сперва поговорить с родителями наедине.
Оба сидели в гостиной, матушка все щебетала о свадьбе… Сердце сжалось, стоило подумать, как она расстроит их сейчас. Но сомнений как не было, так и не появилось. Сама виновата, придется теперь отвечать за свои ошибки.
— Матушка, отец, — решительно сказала Рэлико. — Я должна вам сказать кое-что.
Мать поднялась было торопливо ей навстречу, но, завидев непривычно решительное выражение на лице дочери, остановилась в нескольких шагах.
— Я приняла одно решение… Понимаю, что вас оно расстроит, и виню во всем себя. Но я поспешила, дав согласие Рихарду, и поняла это окончательно совсем недавно.
Мать прижала руку к сердцу… А отец, хоть и посуровел, неожиданно кивнул.
— Я ожидал, — вдруг сказал он, удивив ее сверх всякой меры. Даже заготовленные слова растерялись. Чего ожидал?
— Летар, помолчи!.. Рэлико, да как же это! Какой шанс! Какой жених! — зачастила мать, всплеснув руками. На ней лица не было.
— Все понимаю, матушка, и пыталась свыкнуться, пыталась и ради вас, и ради него… Он мне дорог по-своему, но нет в моем сердце любви к нему.
Сказать это родителям оказалось тяжело. Рэлико неудержимо покраснела и голову опустила было, но потом, спохватившись, вскинула на них ясный взгляд.
— И это не все… Вы гневаться будете, наверное, еще больше… но здесь мне не хватает чего-то, чего-то важного. Душа болит, словно не на месте… Я хочу в паломничество, матушка. Думаю… — Рэлико глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Думаю попробовать в служительницы снежного бога пойти.
— Глупости какие! — не сдержалась мать, всплеснув руками и сердито нахмурившись. — Тебе ж не восемнадцать уже! Такой парень сватается, ухаживает, ждет, а ты!.. Неблагодарная!
— Я пыталась быть благодарной, но только становилась с каждым днем несчастнее. Не нужен мне этот высший свет, матушка, не мое это! Да и как жить без любви с мужем? Я всегда мечтала, что если уж замуж — то чтоб как у вас с папенькой…
— Но Рэлико, ты ведь согласилась уже! Какое оскорбление жениху, всему его семейству! Как ты нас опозоришь, подумала? В городе шептаться станут, кто тогда в наши лавки пойдет?!
— Пока ведь не объявляли официально, в газетах не писали — только своим сообщили, — напомнила Рэлико. — К тому же я не просто отказываю, я хочу в паломничество отправиться. Это не каприз, не прихоть, не оскорбление — это призвание, на которое у меня наконец открылись глаза. Тут и сам деодар ничего возразить не сможет. И с вас спроса не будет.
— Рэлико, брось немедленно эту блажь! — наконец окончательно вспылила матушка. — Парень знатен, богат, добр, а ты нос воротишь?! Какого же тебе жениха подавай?! Уж не знаю, чего тебе там наплела эта особа в храме, но ты сейчас прекратишь этот спектакль, успокоишься… и после выйдешь замуж, как обещала!
