— Просто так, дочка, просто так… — Она вздохнула. Спрашивать про знак явно было бесполезно, да и не хотелось, словно что-то мешало. — Ты прости, если я излишне давила на тебя… Каждая мать хочет для своего ребенка самого хорошего. Но коли так — то ты избрала верный путь. Поезжай. Съезди на свой Север.
Лицо девушки озарилось такой безыскусной, солнечной радостью, какой они не видели, даже когда Рихард ей диадему вручил.
А отец, оправившись от удивления, задумчиво прибавил:
— Против такого призвания грешно идти. И в храме ты, пожалуй, сможешь помочь куда большему числу людей, чем сидя в красивом доме, вышивая салфетки и думая, что подать к обеду.
Ее отпускают. Ее действительно отпускают!
Подбородок жалко дрогнул. Подступило рыдание.
Рэлико поспешно отступила на несколько шагов. И низко-низко поклонилась родителям, встав перед ними на колени.
— Простите меня за это решение, — глухим голосом произнесла она. — И спасибо вам! Я все это время не понимала… Я мало ценила вас, должна бы любить втрое больше теперь, но больше уже просто не выходит. Такое понимание совершенно не заслужено мной. С вашего благословения… я выбрала свой путь и жалею лишь о том, что придется вас надолго покинуть.
Отец на миг потупился. Конечно, все изменится. Уйдя в послушание, девушка прощалась с семьей — почти так же, как если бы выходила замуж. Многих призвание уводило из родных городов, некоторые жрицы и вовсе оставались в одиноких старых храмах, где ничто не стояло между ними и богом…
Но разве, выйдя замуж за лорда Этара, Рэлико бы не отдалилась от них? Это сейчас он с визитами через день приезжает, а если после уедет в дальний город а то и вообще в столицу империи? Жрицы и то порой чаще родителей навещают, чем молодые жены…
И главное, если судить по этой исчезнувшей снежинке, за ней будет приглядывать сам снежный бог, а значит, можно не бояться за дочь.
— Это достойный путь, — тихо возразил отец, заставив ее подняться. — Служение богу — чистая дорога для женщины. И ты молодец, что помнишь добро. — Он вздохнул. — Сказать по чести, я горжусь тобой, Рэлико. Богатство и знатность не застили тебе глаза. Боялась идти к нам с таким известием — но пришла, не сбежала молча, доверилась нам… Сердце у тебя честное, да только самое сложное еще впереди. Как Рихарду-то скажешь? Когда? Если хочешь, можем и мы отказать…
— Нет. — Во рту разом пересохло. Не успела еще от одной встряски оправиться, а уже пора к новой готовиться! — Это моя вина, мне одной и отвечать. Он в городе останется, а у вас тут еще дело… Нет. Я сама с ним поговорю.
И отец крепче прижал ее к себе.
— Моя дочь, — одобрительно произнес он и поцеловал девушку в лоб. — Даже не заметил, как выросла, как решилась сама выбрать собственный путь — мы-то всё замуж тебя выдать хотели… Теперь наш удел, как видно, — советовать и направлять, но не наставлять. И любить, как всегда любили. Ты, главное, не пожалей. Будь сама счастлива, живи по совести — и нам будет нечего больше желать.
Это обещание Рэлико, в который раз утерев слезы, дала с легким сердцем. Так же спокойно отвечала на расспросы, с кем и когда уедет — "После свадьбы Арати, обещала же ее замуж выдать!", "Жрица возьмет с собой, буду не одна", "Маршрутов там несколько, разные все"…
С одной стороны, с души камень свалился.
С другой, как верно заметил отец, предстояло еще самое сложное.
Умолкнув, Рэлико с тревогой смотрела на несостоявшегося жениха. Тот стоял спиной к ней у окна. А когда обернулся — в его глазах была не боль, не отчаяние, и даже не гнев, к которым она была более-менее готова. Там горела желчная злоба.
— Что ж… полагаю, так они и набирают новичков, да? — ядовито усмехнулся Рихард. — Выискивают девицу повпечатлительнее и несут чушь про благоволение и ее несомненные таланты? И из-за этой вот высокопарной ерунды ты хочешь разорвать помолвку, забрать слово, которое дала мне?! А мне полагается растроганно согласиться?!
Он сперва обрадовался, увидев ее. Почему-то решил, что она пришла извиниться за свое поведение в храме. Но нет…
Рассказ невесты про паломничество и чудеса Севера его не впечатлил — Рихард выслушал его с отсутствующим видом, как и ее чистосердечные извинения, от которых попросту отмахнулся. А после отпустил вот этот самый едкий комментарий, задевший Рэлико за живое.
Она смотрела сейчас на Рихарда — и не верила, что это тот же человек, который был подле нее столько месяцев.
— Это не ерунда, — не давая себе рассердиться, отозвалась Рэлико. В конце концов, у него ведь есть право злиться на нее. — Быть жрицей — это призвание. В храм нельзя завлечь обманом, служение богу — любому богу! — было и остается добровольным. К чему годна прислужница, которая только и мечтает сбежать подальше? О заманивании не может быть и речи, тем более в культе Ланежа!
Зло фыркнул, покачал головой, принявшись мерить комнату шагами.
— Да еще и такого бога выбрала! — снова усмехнулся он. — Я бы еще понял, бога весны, к примеру, или ту же Радужку. Но этот?!
