А какие тут были жрицы! Светловолосые, чуть более узкоглазые, чем жители ее родной провинции, рослые, не боящиеся холода. В белых одеяниях с просторными рукавами, белоснежной меховой опушкой, поверх широкий плащ, и на каждой серебро, серебро, серебро… В том заполярном городке жрица Этль, увидев тяжелые серьги Рэлико с северными камнями, бурно восхищалась ими, одобрительно цокая языком, и подруг посмотреть позвала. Даже как-то неловко стало, когда ей назвали их цену. Большую семью год кормить можно…
Родителям Рэлико исправно писала на каждой долгой остановке — а подчас они жили в одном и том же месте по две недели. Тогда жрица Ларо показывала ей не только места, связанные со снежным богом (ох, как ее впечатлила в одном из храмов негасимая ледяная свеча толщиной с ее лодыжку, дававшая яркое-яркое синее пламя!), но и водила по городам, рассказывала о местных обычаях, словом, быстро стала для нее не просто наставницей, но и незаменимой спутницей и доброй подругой, хотя Рэлико никогда не забывала об уважительном обращении и разнице в возрасте.
И казалось, что сказка эта ночная будет длиться и длиться… Но в один вечер после посещения первого храма Ланежу, сложенного в древности родорами из белых необработанных камней, жрица Ларо негромко сказала:
— Отсюда поворачиваем назад, Рэлико. Пройдем теперь западным путем, до самой столицы. А из тамошнего храма я провожу тебя в родной город. Дальше уже решишь, захочешь стать жрицей — знаешь, куда идти.
И зимнее забвение слетело мгновенно, осыпалось песком.
Рэлико подняла потерянный взгляд на жрицу.
— Как? Уже?! — вырвалось у нее.
Она ведь так и не увидела небесного сияния, так и не ощутила связи с Ланежем! Как же так?!
Ларо чуть улыбнулась, хоть и сочувствовала пылу юности. К этой девочке невозможно было не привязаться. Ни разу не услышала она от нее жалоб, всюду Рэлико находила что-то интересное, если чем-то восхищалась — то искренне, от души, чужие обычаи уважала, как собственные. И на Севере, несмотря на свои яркие волосы, казалась на своем месте — настолько, что местные ее принимали за уже состоявшуюся жрицу.
Но срок вышел.
— Мы уже три месяца в пути. Да и за этим городком больше не будет сколь-нибудь больших поселений. Деревни скоро тоже сойдут на нет — там начинается последняя черта. Людям нечего делать за ней, слишком холодно. Там лишь пустота, тишина и снег, да Северный ветер резвится на просторах, играет между скал…
— Но я думала… мы зайдем дальше. Да и… разве величайшая святыни не ждет впереди?
Жрица вздохнула.
— Те земли заповедны, Рэлико. Я полагаю, ты говоришь о Первом Алтаре?
Отчего-то покраснев, девушка кивнула.
— В нашем храме бережно хранятся сведения о том, где он должен находиться, и теоретически, от последнего селения идти к нему всего три-четыре дня. Но на деле… Легенда гласит, что дальше простираются собственные земли снежного бога, и он жестоко карает всех, кто осмеливается нарушить заповедную границу, проведенную испокон времен. Там лишь черная ночь и вьюги, которые закружат любого…
— Кто же тогда сложил Первый алтарь?! — Рэлико аж с места вскочила. — Не зимние же духи его возвели!
Жрица вздрогнула, и взгляд ее устремился вдаль — как всегда, когда она тщательно обдумывала услышанное. В глазах мелькнула неуверенность.
— Отчасти ты права. Эти земли обросли таким количеством легенд, что уже не понять, где именно вымысел сросся с правдой. Однако одно несомненно: путь дальше на Север очень опасен. А я должна в целости вернуть тебя родителям. Понимаю, ты забыла о времени и сроках, потому и сказала заранее… Мы пробудем здесь еще два или три дня, завтра должна быть буря. Как стихнет — двинемся в путь. — Улыбка ее была доброй и сочувственной. — Может, ты и увидишь на прощание свое северное сияние.
Рэлико отвернулась от этой улыбки с чувством, что падает в пропасть. При одной мысли о скором отъезде волной поднялось отчаяние, которого она сама от себя не ожидала.
Где-то очень далеко, за границей Вселенной, выжидающе замерло полотно Мира, и нить с него вопросительно изогнулась над полотном одной смертной девушки. Неуверенно колыхнулись подраспустившиеся простые нити с лицевой стороны… или уже с изнанки? Какая из двух сторон этого полотна истинна? Даже Сулу не мог бы сказать с уверенностью. Слишком большой силой налилось второе его плетение. И старик тоже замер, проведя ладонью над материей.
Еще один малый перекресток?
Ни слова больше не сказав, Рэлико поднялась и подошла к выходу из шатра. Выглянула наружу, сдерживая подступившие слезы — здесь им не место, зря обморозят щеки…
Не хотелось прощаться с этим простором, с этим кристальным воздухом, пусть и обжигавшим с непривычки стужей.
Воцарилась почти неестественная тишина, не нарушаемая даже ветром.
В голове замельтешили-замелькали мысли. Рука неуверенно коснулась тяжелых камней в серьгах, пальцы погладили приятно прохладную поверхность.
Вьюги — да, северные вьюги пугают. Не всегда их путь был безоблачным, случались такие снегопады, что и не понять, где дорога была…
Уехать?
