— Ваш грех тяжелее, — тяжелый взгляд придавливал к полу. — В своей гордыне возомнили, что можете сами решать, кого ставить богом, кого лишать этого звания? В прошлый раз, когда Сньор счел, что вправе менять существующий порядок, Мир благословил ваше желание взять нового снежного бога. Или вы забыли? Отчего же теперь вы сочли, что можете принять такое решение в обход того, кто создал вас самих? Решили, что раз он дремлет, отныне вы равны ему?
Боги, ожидавшие новой проповеди об их отношении к Ланежу, со священным ужасом уставились на Сулу. Лишь теперь они осознали наконец, что действительно взяли на себя слишком много. В прошлый раз по благословению Мира они постигли таинство трансформации духа в бога, по его воле старый алтарь одного бога стал алтарем другого, а их добровольно отданная сила слилась, дабы дать божественную плоть Ланежу…
В этот же раз о благословении никто из них даже не подумал просить.
— Вы — не Мир. Лишь ему решать, какой должна быть зима. И нынешним снежным богом Мир доволен, — окончательно огорошил богов Сулу. — Недоставало Ланежу лишь одного — умения понимать чувства людей, поскольку он бывший дух. Но несмотря на это, он прилежно учился быть богом, отдавал всего себя, безукоризненно выполняя все обязанности. В то время как вы обливали его презрением как одного из слабейших… хотя сами таким его сделали!
Гестиа, сгорбившись, кивнула, признавая и эту вину.
— Наказание Сньора было соразмерным его преступлению. Однако, оставив его на века плыть в раскаленных потоках камня, вы намеренно лишили его преемника полноценной силы — и презирали его за то, что он слабее прочих. И, словно этого мало, позже стали отмахиваться и от других богов третьего круга, стоило им сказать нечто неугодное вам. Вы привыкли считать, будто они слишком слабы, чтобы быть услышанными. Напомню еще одну прописную истину: без любого из вас мир земной уже не сможет быть прежним! Каждый занимает свое место, каждый одинаково нужен и важен, и неважно, сотни у него храмов или десятки, тысячи у него жриц или одна.
На это даже Гром не нашел возражений, потерянно поглядывая то в один угол зала, то в другой, силясь сказать хоть что-то, отыскать хоть какое оправдание. Но все было тщетно. В душе заворочалось какое-то гадкое чувство, которому он пока не мог дать названия.
— Иерархия существует в напоминание: кому больше дано, с того больше спросится. Силу и статус вы отчего-то считаете своей заслугой, хотя они были дарованы вам Миром, и не для хвастовства, а для поддержания равновесия. Мните свою силу чем-то неотъемлемым… однако это не так.
Эти слова вызвали в душах богов безотчетный ужас. Даже самые тугодумные начали догадываться, что за ними последует.
— Вас, — обвиняющий перст обвел вторую, меньшую группу, — ждет кара за то, что возомнили себя равными Миру и вынудили младшего бога пойти на нарушение равновесия. Сила, которой вы так гордитесь, будет изъята Хаосом. Каждому останется ровно столько, сколько ему необходимо для того, чтобы справиться со своими обязанностями, не опираясь на духов. Поглядим, будете ли вы столь же старательны, как тот, кого считали недобогом и презирали за слабость и происхождение. Если нет — наказание продлится на год, и еще на один, и еще, и так до тех пор, пока вы не поймете: не сила определяет бога; пока не осознаете, что бог третьего круга точно так же достоин уважения и внимания, как боги первого!
Ошеломленные верховные молча внимали, не находя слов даже на то, чтобы возразить, не веря в то, что Сулу сумеет осуществить задуманное. Это ведь бред! Божественная сила — это аксиома! Она незыблема! Она…
— Да свершится суд Хаоса! — с мрачной торжественностью провозгласил великий слепец, ударив веретеном о свою прялку.
И вперед рванулись разноцветные щупальца, с невероятной скоростью оплетая своих жертв, выпивая их силу и вырывая крики отчаяния. Хаос не делал различий, не смотрел на статус, перед ним все были равны.
Раздались новые вскрики ужаса — равнодушными не остались даже невиновные. На то, как Хаос выкачивает божественную силу, невозможно спокойно смотреть.
Но жадности в его пугающих преломлениях не чувствовалось, лишь неотвратимость.
Отростки Хаоса засветились пугающим серебристым сиянием — и наконец убрались, медленно втянулись обратно в разбитое зеркало, сыто шевелясь в космической пустоте.
Не выдержав, верховные обессиленно свалились, где стояли. Ильос тяжело рухнул на колени, переводя дыхание, Аквариа и вовсе побелела, судорожно дыша, хватая ртом воздух. Гром, словно оглушенный, возился, пытаясь встать, но ему на помощь никто не спешил.
Привыкшим к всесильности богам казалось теперь, что они ослабели в десятки раз. И как выполнять свою работу? Раньше все давалось мановением руки, а то и пальца, а теперь что? Ни силы, ни духов… Случись что, самим по каждой мелочи вылетать, как Ланежу?!
Да. Как Ланежу. В том-то и заключалась суть наказания.
