И Сулу впервые улыбнулся — так, как родитель мог бы улыбнуться непослушному, но раскаявшемуся в проступке ребенку.
Этого уже никто не увидел, но в самом низу полотна судьбы весеннего бога робко вильнули новые нити, сплетая свой узор из молодых листьев с розовыми бутонами.
— И еще кое-что… Гестии даруется поблажка, — неожиданно прибавил Сулу, отпихивая рукой назойливо вьющееся вокруг маленькое светящееся полотно. — Я вижу, Адаш хочет помогать во что бы то ни стало, а раз так — пусть остается при тебе.
И старуха-Земля вдруг просветлела лицом и улыбнулась, несмотря на слабость.
— Спасибо, — проскрежетала она.
— Хорошенькое дельце! Кому поблажку, кому по шее! Ланеж, значит, себе новых духов создает, гармонию нарушает, а получаем за это мы?! Справедливо, нечего сказать! — не сдержался Гром.
— Ни один из богов не способен создать духа! — внезапно рявкнул Сулу, да так, что у доброй половины присутствующих колени подогнулись — даже щупальца Хаоса в стороны шарахнулись. — Такую судьбу его наликаэ с благословения Мира и на основе нитей Его великого полотна, сплел я!
Это заявление было встречено звенящей тишиной.
— Снежный бог благословил свою наликаэ и попросил исполнить ее заветную мечту. Она же мечтала о безусловной, бесконечной любви. И ее щедрой, нежной, чистой душе такую любовь во всей Вселенной мог дать только Ланеж. Она — не противоестественное порождение стужи! Вспомните, когда вы сами создавали нового снежного бога, то не считали это грехом! Здесь тоже соблюден древнейший принцип — дух питает жертва. Вот что происходит, если жертва бога питает дух человека, если бог любит со всем пылом, жертвенно, больше, чем самого себя, любит так, что находит силы даже отказаться от этой любви!
Вот теперь вздрогнул даже Танатос, побледнел, приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать — но с белых губ не сорвалось ни звука.
— Ланеж — то, что связывает вас с духами, — уже спокойнее продолжил Сулу. — Она — то, что связывает вас с людьми. Она меньше бога, но больше духа, и она человечнее всех вас вместе взятых. Она — Зимний огонь, Сердце зимы, Душа Севера, символ того, что зима может быть не только морозной и черно-белой, но яркой, праздничной, полной света и смеха. И заодно напоминание вам о том, что все меняется. Напоминание о том, с кем и для кого вы существуете и действуете. О том, что для Мира нет ничего невозможного.
Воцарилась тишина. Богам, пораженно уставившимся на Рэлико, больше нечего было сказать. Сулу был прав, прав во всем. А они — преступно самонадеянны.
Когда-то именно Сулу сплел для Ланежа новое полотно. И если он сделал то же самое для этой смертной…
На Рэлико теперь смотрели как на чудо самого Мира.
— Принимаете ли вы наказание теперь, о боги? — сурово спросил Сулу.
— Как будто есть выбор! — буркнул Гром, но уже без вызова.
— Принимаем, — хором отозвались все остальные.
— Тогда… — Сулу вытянул вперед руки, на которых покоилось веретено судеб. — Время пришло. Главный стихийный бог! — громогласно разнеслось по Чертогам. — Воспрянь от сна!
— С каких пор у нас есть главный стихийный бог? — не удержался Гром.
Серебряная нить, оплетавшая чертоги, оживилась, встрепенулась и скользнула к веретену. Хаос сделал то же самое, выделив свою нить. Веретено полыхнуло не хуже сверхновой, раскалилось добела.
И Сулу метнул его через весь зал — прямо в синий кристалл, в недрах которого укрылся от неправедного суда снежный бог.
Удар показался богам совсем легким. Кончик веретена тихонько ткнулся в гладкую поверхность — и только.
Однако в следующий миг по нетающему льду с тихим хрустом пробежала тонкая, не шире волоса, трещина. И от нее серебристыми узорами потянулась изморозь, расписывая стены Золотых Чертогов, посыпалась мелкая снежная крошка, свиваясь в воздухе в диковинные инеистые цветы, которые распускались, чтобы тут же увянуть, уступив место следующим. Пронеслось зимнее дыхание, развеяв запах затхлости, который до того боги даже не замечали.
— Ланеж, главный стихийный бог! Восстань! — вновь повелел Сулу.
Но удивиться услышанному боги не успели.
— Он — снег, — продолжил громовой голос, в котором диссонанс слышался отчетливей, чем прежде. — Она — зимний огонь. Он — тьма зимних ночей. Она — свет зимних звезд. Он — холод сильнейшей стужи. Она — тепло, вечно горящее в сердце. Отныне и навеки такой будет зима!
И кристалл, вдруг разлетелся на мелкие осколки.
Наученные горьким опытом, боги закрылись кто чем, но кристаллы льда, не причинив никому вреда, осыпались на пол, неохотно освобождая бога и его избранницу, которых так долго защищали.
Ланеж пошатнулся, затем снова выровнялся. Поддержал свою наликаэ, не давая ей упасть. Серебряная нить ласково подхватила их обоих, помогая устоять на ногах.
Обретя равновесие, снежный бог наконец поднял голову.
Очнувшись от ледяного сна, который длился не то целую вечность, не то оборвался через минуту, Рэлико недоуменно нахмурилась, поняв, что больше не чувствует теплого прикосновения бледных губ. Привычно приникла к Ланежу, огляделась по сторонам, превозмогая слабость.
По крайней мере, больше никто не нападал.
