Рэлико беспомощно покраснела, не зная, куда девать глаза. А по лицу снежного бога вдруг расплылась счастливая, почти мальчишеская улыбка, удивившая прочих богов. Они даже не знали, что ледяной властелин зимы способен так улыбаться.
— Это не кара, а величайшая награда, Сулу, — поклонился Ланеж, а затем прижал Рэлико к себе, крепко обнял. — Драгоценнее нее для меня нет никого и ничего.
— Да, кстати… для девушки тоже найдется наказание.
Рэлико, по-прежнему розовеющая от неожиданного признания всегда сдержанного снежного бога, робко взглянула на великого слепца.
Сулу поманил к себе еще одно полотно.
— Ты сама разорвала все связи с прошлым и семьей, но смеешь волноваться о родных, — сурово бросил Сулу, но все сразу поняли, что суровость эта была показной. — Не хочешь, чтобы о тебе тосковали, не желаешь, чтобы близкие остались одиноки…
— Я не жалею о своем выборе и не сомневаюсь в нем! — встрепенулась Рэлико. Но тут же опустила голову и призналась: — И вместе с тем… матушка и папенька не заслужили одинокой старости, и я бы хотела для них иной судьбы.
— Их судьбы предписаны, огненная девушка. В судьбе твоих родителей есть дочь. В судьбе Рихарда Этара есть жена. Их судьбы не изменились, — голос величайшего из богов вдруг смягчился. — А из нитей твоего прежнего полотна Хаос соткал новое и вплел его в судьбы тех, кто знаком тебе. Смело ступай в новую жизнь — в старой о тебе не будут тосковать. Коснись и взгляни, если хочешь, — и прямо перед ней остановилось и развернулось шелестящее полотно судьбы.
Рэлико с опаской протянула к нему руку.
…Где-то там, далеко, совсем другая рыжеволосая девушка, пусть и похожая на нее, училась, работала, помогала соседям… спасла двоюродного племянника деодара от верной гибели… И, полюбив его всем сердцем, выйдет вскоре за него замуж. И родители ее будут радоваться, видя свою дочь окруженную вниманием и почетом, переедут в новое имение, дело их расширится, и всегда им будет сопутствовать удача… А по зиме окна их дома всегда будут покрываться красивейшими морозными узорами…
Ланеж с тревогой посмотрел на Рэлико, но та неожиданно улыбнулась так, словно у нее камень с души упал. Горечи не было, только спокойная радость. Она низко поклонилась Сулу.
— Спасибо за этот дар, — прошептала она.
— Лишь подлинное бескорыстие могло подсказать такие слова, — покачал головой старик и вновь перевел взгляд на богов. — Вы не умеете читать в собственных сердцах, а потому остерегайтесь — ибо гниль может пустить корни даже в ваших душах, изъязвить их пороками. Из-за Сньора вы все забыли, что снег — это прежде всего первозданная чистота. — Сулу вдруг улыбнулся. — До того, как Хаос раскрасил мир своими красками, он был бел.
Присутствие великого слепца начало гаснуть. Щупальца Хаоса поспешно втянулись в экран, как и сияющая нить, до сих пор оплетавшая большой зал. Метки на лицах и одеждах богов принялись таять, но наказания это не отменяло.
— И все же — почему? — не сдержавшись, спросил Ланеж.
— Потому что твоей зиме, как и зиме до тебя, кое-чего недоставало, снежный бог, — ответил Сулу, но голос его удалялся. — Ты добр и не отличаешься жестокостью, несмотря на холодность. Но тебе недоставало понимания человеческой природы, понимания хрупкости и силы смертных. Ты знал зиму как бог и дух. Твоя наликаэ знает зиму такой, какой ее могут знать только люди. Она — самый яркий оттенок в твоем северном сиянии, тепло зимнего солнца, золото зимнего рассвета. К тому же… — Ланеж готов был поклясться, что Сулу снова усмехнулся. — Мир благословляет любовь.
Сияние угасло, замерцав напоследок. Остался лишь сиротливо поблескивающий разбитый горный хрусталь — и золотая стена позади.
Ланеж, не сдержавшись, широко, открыто улыбнулся — не торжествующе, не злорадно. Просто радостно и легко оттого, что ему разрешено быть с Рэлико и трудиться дальше во благо Мира, людей и духов.
Он перевел взгляд на других богов, не зная, как встретят такое решение Сулу.
Вперед вышла Радужка и первой преклонила перед ним колени, а затем с чистым сердцем поклялась выполнять его повеления, хоть времена их властвования не совпадают.
За ней последовал, к всеобщему удивлению, Фтинори.
А после и другие меньшие боги, отвечавшие за погоду, за смену дня и ночи, в том числе прекрасная Заря и богиня сумерек, богиня роста, создавшая немало растений, которые питала земля…
Последним, неохотно, молча преклонил колени Анихи.
Правильней было бы сказать, что у него просто ноги подломились.
Все ощущали новый властный ореол вокруг Ланежа.
— Вы не слуги мне, не следует вставать на колени, — раздался обманчиво тихий, низкий голос зимней стужи. — Я буду призывать к ответу лишь тех, кто не выполняет свою работу в срок и на совесть. Следите за своими вотчинами и не обижайте духов. В остальном все остается по-прежнему. Зла ни на кого не держу, все мы порой заблуждаемся.
Он украдкой сжал руку Рэлико.
