Они стояли посреди все того же золотого зала, и на них молча глазели потрясенные, притихшие боги, словно вымазанные многоцветной краской. Анихи, белый как полотно, расширившимися глазами смотрел на Ланежа. В бесстрастной холодности снежного бога многим в первый миг померещилось скрытое злорадство, но Рэлико знала, что на обманчиво бесстрастном лице на самом деле написано безграничное удивление.
Ланеж был готов ко многому, создавая последнее узилище для себя и той, которую любил больше жизни.
Но не к тому, что разбудит его чей-то громовой голос — и неожиданный приток силы. Силы, способной изменить мир, превратить по его капризу в ледяную пустыню. Силы, которая в первый миг напугала его — пока снежный бог не сообразил, что она подчиняется безукоризненно, повинуется малейшему движению его воли. Но кто мог наделить его ею? И за что?
— Сулу, — наконец тихо выдохнул стылый, морозный голос, и потрясение в нем смогла расслышать только Рэлико. Она перевела вслед за Ланежем взгляд на разбитый хрустальный экран, за которым виднелся суровый слепец в окружении разноцветных нитей Хаоса, тихо ойкнула и вместо того, чтобы испугаться, торопливо поклонилась.
— Спасибо! — раздался в Чертогах ее звонкий голосок с хрустальным призвуком. — Спасибо тебе, великий бог, за то, что через Эдер указал мне тогда путь к Первому Алтарю!
Ланеж удивленно покосился на нее, боги оторопели окончательно. А грозный судья, как ни силился, не сумел скрыть улыбки.
— Не за что, Душа Севера, — отозвался он. — Я не мог допустить, чтобы мои труды и дарованное вам благословение Мира пропали понапрасну. Остального ты добилась сама.
Опомнившись, Сулу принял суровый вид, но улыбка Рэлико не померкла. Ланеж вновь привлек ее к себе, по-прежнему бесстрастно взирая на него.
— Нарушил равновесие, Ланеж? — укоризненно поинтересовался Сулу.
— Не нашел другого пути, — не стал увиливать тот. — И готов понести заслуженное наказание.
— Что ж… — Бог судеб выпрямился во весь рост. — Ланеж, зимний бог, любимец Мира! Отныне на тебя будет возложена новая обязанность! Теперь ты — главный стихийный бог, тот, кому надлежит следить за работой прочих стихийных богов, тот, кто будет говорить за всех богов третьего круга — и к кому не смогут не прислушаться, — тяжелый взгляд слепца метнулся к остальным. — Ибо Ланеж, ставший по воле Мира главным стихийным богом, отныне равен великим по силе и могуществу.
— И это — наказание?! — снова возмутился Гром. — Он нарушил равновесие, а ему за это титул и новые силы?!
Сулу страдальчески поморщился. С веретена судеб слетела короткая сияющая нить и намертво оплела молот там, где тот крепился к массивной рукояти. В следующий миг Гром охнул, рука его задрожала, и молот рухнул на каменные плиты, едва не угодив владельцу по ноге. Растерянный бог гроз попытался поднять свое главное орудие с золотых плит, но не сумел. С немым вопросом он воззрился на Сулу.
— И так будет каждый раз, когда скажешь, не подумав, или встрянешь, когда не просили, — пообещал великий слепец, потирая висок. — Надолго ли — мне неведомо, нить судьбы сама решит. Пора верховному, одному из сильнейших, научиться думать, прежде чем говорить.
У Грома потерянно вытянулось лицо. Он огляделся в поисках сочувствия, но напрасно — все боги старательно прятали улыбки, кто за кашлем, кто за рукавом, кто за платком. Лучезарный и вовсе засветился от одобрения.
К изначальной теме всех вернул низкий, тихий голос Ланежа.
— Я недостоин такой чести, великий. Я моложе большинства, лишь недавно обрел полную силу зимы, и…
— Ты один достоин. Сила — необходима. Доброта — необходима. Честь — необходима. Долг — необходим. Все это есть у тебя, Ланеж, зимний бог, главный бог стихий.
Рэлико только улыбнулась, глядя на растерянного Ланежа.
— Мир — меняется, — продолжил Сулу. — Когда-то родился новый бог. Затем у него появился новый дух. Теперь появилось новое место в иерархии, и оно станет принадлежать ему по праву. Ланеж будет следить за порядком — раз стихийные боги сами не способны вовремя договариваться между собой, пусть учатся слушать и выполнять команды того, кто чувствует Мир как самое себя. Он один осмелился нарушить равновесие во имя благой цели — а значит, в будущем приложит все силы к его сохранению.
На Ланежа уставились с суеверным страхом. Снежный бог, которому они не доверяли, которого презирали, теперь лишь немногим уступает великим… Как был обособлен, таким и остался — недосягаем для других, на собственной ступени, не совсем бог и не совсем дух.
— Но разве это наказание? — осмелился возразить Ланеж. — Это ведь наша общая обязанность…
— Будет тебе и приговор, раз считаешь себя виновным, — неожиданно для всех согласился Сулу. И, улыбнувшись в бороду, мягко проговорил: — Эту девушку, которая готова была на все, лишь бы быть с тобой, люби всю вечность и долее, не отпускай от себя, береги пуще собственной стихии, как берег до сих пор.
