— Ну и смертные пошли, слова поперек не скажи, — весело возмутился он. — Заходи, Ланеж. Но если хоть где после тебя обнаружу безобразие — клянусь, соберу всех, и на север придет очень ранняя и очень теплая весна, с обширнейшим половодьем, так что твой чертог затопит не раз и не два! Я ясно выразился?!
И он двинулся прочь, продолжая причитать:
— Мне, в моем же доме…
Рэлико обрадованно вскинула взгляд на бога снега… и удивилась потерянному выражению, которое появилось на его лице.
— Идем? — вопросительно произнесла она и, взяв бога за рукав, потянула его к порогу.
Тот тряхнул головой, занес было ногу… и замер.
— Ты что?
— Я… — он вздохнул, пряча глаза. — Я никогда не был в жилом доме, Рэлико. — Действительно не был. Золотые чертоги не в счет — там боги только собираются, а в иное время за ними следят духи верховных… — Только в заброшенных. Анихи верно сказал — снег не приглашают в дом. Тепло чужого очага ранит, возникает подспудное желание его погасить. Погасить свечи, жаркий огонь. Поэтому я нежеланный гость. Анихи об этом знал… но почему-то пошел у тебя на поводу. Возможно, желая испытать мой контроль.
— Так я сделала хуже, да? — огорчилась она. — Прости, я как лучше хотела…
— Нет. Не хуже, — и бледные до синевы губы вдруг улыбнулись широко, по-настоящему, преобразив его лицо, а холодные даже сквозь плотную перчатку пальцы сжали ее ладошку.
— Не расстраивайся, Рэлико. И спасибо тебе. Идем.
Про себя Рэлико решила, что при случае… если этот случай когда-нибудь представится… она непременно пригласит его к себе в дом. Может, и странно — звать бога в человеческое жилище… Но эти слова задели какую-то струнку в ее душе.
«Снег не приглашают в дом. Я нежеланный гость».
Была в них какая-то затаенная горечь.
Она запоздало смутилась.
Не слишком ли смело она разговаривала с богом? Что с одним, что с вторым?
Как же так вышло, что она ступает в Весенний чертог? Это даже для сна уже, пожалуй, перебор!
Скоро они уже сидели втроем на кухне и пили чай — ароматный зеленый, Анихи и Рэлико — горячим, от которого поднимался легкий парок, Ланеж, невозмутимо проведший рукой над своей чашкой — со льдом.
Сначала боги беседовали о каких-то малопонятных вещах — циклах, ветрах, меридианах, временных параллелях… Рэлико, тихонько притулившись с краю, только переводила взгляд с одного на другого, не рискуя спрашивать. Весь недавний боевой задор как рукой сняло… К тому же она до сих пор пребывала под впечатлением от увиденного под крышей весеннего бога.
Его чертоги дышали теплом и какой-то особой, чисто весенней жаждой жизни. Ярких цветов не было, как и единой цветовой гаммы, но общее ощущение давящей древности и вместе с тем незыблемой безмятежности одновременно будоражило и успокаивало. Стены оказались светлыми и тонкими, с цветочными узорами, выполненными нежными красками, а двери — вот чудно-то! — бумажными, раздвижными (на деревянный каркас натягивалась плотная бумага красивого кремового цвета). Когда они заходили на кухню, Рэлико так и подмывало ткнуть и посмотреть, прорвется ли, но девушка героически сдержала этот детский порыв. И всюду цветы, и в коридоре, и на кухне. Не срезанные, живые. Спускались со стен, вились по потолку, расцветали иной раз прямо на глазах, щедро делясь с воздухом своим ароматом… Но тяжелых запахов не было. Легкие, нежные… одним словом, весенние. В конце коридора, где находился вход, судя по всему, в жилую часть чертогов, находилась ниша, отделанная голубым и зеленым. Так в ней прямо из пола росли подснежники! Рэлико, идя к кухне, там чуть не зависла, и теперь до сих пор то и дело поглядывала в ту сторону.
Чай, кстати, тоже был потрясающий. Она такого никогда раньше не пила, хотя ее матушка была ценительницей и покупала только лучшие сорта.
Забавно. Люди считали, что богам ни есть, ни пить не обязательно… Но судя по уютной кухне, где все было сделано из дерева насыщенного красноватого оттенка, готовить весеннему богу доводилось. И чай он заваривал интересно — из совершенно одинаковых с виду баночек смешал по ложке листьев в прозрачном чайнике, бросил туда же горсть лепестков, оборванных с ближайшей ветви, добавил обвязанный нитками засушенный цветок… который очень эффектно распустился, стоило залить его кипятком… Для нее на стол поставили печенье, судя по виду и вкусу — самое что ни на есть домашнее, овсяное…
Заметив очередной взгляд, брошенный девушкой в коридор, Анихи усмехнулся, щелкнул пальцами — и из стены прямо над ее головой спустились гибкие веточки жасмина, одна из которых склонилась над девушкой. Новый щелчок — и тугие бутоны вдруг одновременно раскрылись, превратившись в нежные цветы.
— В моих силах не только снег топить, — с улыбкой сообщил он, пока Рэлико с восторгом и легким испугом смотрела на цветы. — Можешь бросить в чай, будет ароматнее.
Покосилась на Ланежа, но тот вроде бы не возражал… хотя по его лицу трудно понять. Но в белых глазах, казалось, присутствовал только сдержанный интерес с легкой ноткой веселья.
