— С каких пор
Он как-то странно, нехорошо прищурился, и у Рэлико возникло неприятное ощущение, что эти двое вели диалог, истинная подоплека которого была понятной только им. Ведь если они друзья, что такого удивительного в этой просьбе? А если нет — то зачем этот беловолосый незнакомец ее сюда привез?
— Убежище нужно не мне, — коротко отозвался тот.
В следующий миг Анихи повернулся к девушке, которую до того подчеркнуто игнорировал, и Рэлико невольно съежилась под его взглядом. На юном мальчишеском лице были древние, глубокие, неестественно зеленые глаза, как мутные озера, берега которых поросли лесом. И взгляд их ей не понравился. Слишком настороженный, цепкий, немигающий…
Она потупилась.
— Позволишь? — с обманчивым спокойствием спросил хозяин дома.
Рэлико вскинула взгляд на своего спасителя, понимая, что вопрос адресован не ей.
— Не возражаю, — с тем же спокойствием отозвался тот.
Против чего?!
Анихи обманчиво медленно протянул руку и коснулся ее лба.
— Вот, значит, как, — протянул он в раздумьях, смерив пристальным взглядом ее спутника. — Тебе все-таки улыбнулась удача, но ты об этом молчал… Интересно… В обмен на такую новость готов оказать услугу, так и быть. Несмотря на то, что ты приволок ее прямиком в мои чертоги.
И кто бы ей объяснил, о чем он?
Он снова посмотрел на вздохнувшую с облегчением Рэлико (всего-навсего лба на миг коснулся!), но теперь изменился и взгляд, ставший вдруг открытым и теплым… и, как выяснилось, тон.
— Ну что ж, проходи, смертная, будем пить чай, — ухмыльнулся странный юноша и упругой, бодрой походкой двинулся в дом, оставив дверь распахнутой настежь.
Беловолосый легонько подтолкнул ее в спину, и Рэлико, окончательно озадаченная еще более странными словами непонятного юноши (в каком смысле — смертная? А сам он бессмертный, что ли?!), переступила порог, сделала шаг, другой… и поняла, что осталась одна.
Обернулась.
— А ты?
Вздрогнула. Ставшие белоснежными глаза внимательно посмотрели на нее, и в душе шевельнулось смутное узнавание.
Она ведь точно где-то видела его…
— Меня не приглашали.
Выражение лица не изменилось, но в глазах мелькнули старая боль и обида.
— Оставайся здесь, Рэлико. Он может быть несносным, но он не причинит тебе вреда и не даст сделать это кому-либо другому. Мои обещания остаются в силе… но войти сюда я не имею права.
Уже сделав шаг назад, Ланеж вздрогнул, услышав звонкое:
— Но также нельзя!
Его огненная девушка упрямо вернулась к порогу, снова перешагнула его (хотя порогу ее самоуправство не понравилось и он попытался, вытянувшись, задеть ее за ногу), и снова встала рядом с ним.
— Я без те… без вас не пойду!
Беловолосый не улыбнулся больше, его губы даже не дрогнули, но глаза мягко усмехнулись.
На голову уже привычно легла тяжелая рука.
И тут из глубины дома донеслось:
— Смертная, богу всегда говорят «ты»!
Рука, лежавшая на рыжих волосах, дрогнула. Затем незнакомец медленно убрал ее, пристально глядя на девушку.
Рэлико ошеломленно смотрела на него.
Ланеж окончательно растерялся и почему-то почувствовал себя виноватым.
— Богу?.. Ты — бог?..
Разинутый ротик, округлившиеся глаза, в которых ясно читается потрясение, внезапная бледность.
— А ты что же, так и не поняла? — встрял вездесущий голос из дома.
Если один из них бог, то, наверное, и второй — тоже?
Бог весны? Он на самом деле привез ее к богу весны?!
— Ты бы помолчал пока! — бросил Ланеж.
…О
И Рэлико вдруг поняла.
Полет через облака, в которых прямо на глазах застывали капельки воды, вытягиваясь, превращаясь в снежинки. Внезапно ставший таким теплым снег. Появившийся из ниоткуда белый вихрь, унесший ее прочь от кочевников…
И ее спутник…
Белые волосы, синеватые, словно от холода, губы, белые глаза. Красивое, безупречное лицо.
Она поняла, где видела его прежде, поняла, почему оно казалось знакомым.
В храме. В маленьком храме в столице, где произошло еще одно чудо…
— Ланеж? — потрясенно выдохнула девушка.
К ее удивлению, бог потупился.
— Прости, — произнес холодный даже сейчас голос, но уже не давящий — и чуть дрогнувший, будто от волнения…или почудилось? — Я молчал… Не хотел напугать тебя этой новостью.
— Нет… я… я просто… я не ожидала… не думала, что вы…
— Рэлико, — с мягким укором произнес он, — Анихи прав. Богу говорят «ты». Смертные пытаются возвыситься, требуя обращения к себе, усиливающего их значимость. Богам это ни к чему, боги и так выше смертных. Мы бываем мелочны, но не в этом.
