Ему довелось помочь кочевникам еще один раз — исключительно для того, чтобы крепче привязать к себе. Один раз он их проучил — едва поползли разговоры о том, что теперь они и так справятся, зачем им этот непонятный голос из-под земли… Незамедлительно произошло показательное извержение поблизости от их становища. «Кара божья! Отступники» — громыхали недра земные, выбрасывая жар и ядовитый дым. Чуть подтолкнуть события в нужную сторону он был способен даже сейчас, направив жалкие поскребыши силы в верное русло.
Если бы он только мог выбраться отсюда подобным способом! Но подземный огонь цепко держал свою жертву.
Даже за слабое извержение бывшему зимнему богу пришлось поплатиться — поток лавы ускорился и понес его в сторону от гор. Лишь на самом краю цепи он сумел удержаться, кое- как цепляясь за оплавленный «потолок», пропуская через самого себя невыносимый жар.
Он ждал, затаившись, дожидаясь, пока огонь в недрах перестанет бушевать, наблюдая за тем, что происходит над ним…
Долго ждать не пришлось. Напуганным кочевникам по настоянию их новой «верховной жрицы» пришлось мало того что срочно сниматься с места, так еще и помочь ей разыскать того, чье благоволение покинуло их, пролив на становище неугасимый гнев.
С каким презрением он тогда слушал ее виноватый лепет!
Людьми так легко манипулировать…
Сньор следовал простому правилу — бог должен быть одинаково добр и грозен в глазах смертных. Только тогда от них можно добиться полноценного служения. А пока оно, к сожалению, ему жизненно необходимо.
А, вот и девчонка явилась. По-прежнему заискивает…
Она опустилась на колени перед принесенным сюда алтарем, вырезанным из черного камня, в который, остывая, превратилась «кровь земли». Затем принялась читать совершенно бесполезные молитвы и восхваления, которые Сньор с трудом вытерпел до конца, играя свою роль. Однажды он отметил ее благоволением. Теперь же, после того, как оступилась, пусть его выпрашивает.
— Взываю к тебе, о великий Сньор, даруй мне свое благоволение! — исступленно выкрикнула девчонка и застыла, распростершись на алтаре.
— Служительница, — тихо выдохнул он. — Я слышу тебя. Расскажи, что происходит. Исполняется ли моя воля, как должно?
— Троих поймали, мой господин. Остался один.
— Какой именно?
— Молнию и Тха’ши мы сумели схватить летом. С твоей помощью, о грозный Сньор, был пленен Адаш — вчера получили голубя, отправленный за ним отряд возвращается с добычей. Вождь высылает еще два отряда на поиски четвертого, господин мой. Только вот… — она зажмурилась, боясь гнева божества, и выпалила: — Ритуал так и не показал нам духа зимы!
Сньор оскалился. Еще бы! Его сильнейший дух всегда был умен. Но нет такого духа, какого он не смог бы выследить, вырвавшись на поверхность. А по словам девчонки, вокруг снега… на зов хозяина в любом случае явится, никуда не денется!
К тому же пятый, зимний, дух нужен для заключительной фазы обряда возвращения силы. Земля, воздух, вода есть. Остался огненный, но его найдут. Они знают, где искать. Даже он знает, где его искать! Вопрос, как скоро они до него доберутся…
— А этот весенний божок?
— Больше не появлялся. Но он ничего не заподозрил. Даже не заметил, как я похитила одну шпильку из пучка…
Сньор жадно принюхался, силясь различить запах силы другого стихийного бога и тем самым вобрать ее — несмотря на то, что под землей была только вонь расплавленного камня и ядовитых газов, которые в очередной раз больно обожгли то, что осталось от его легких.
— Сила бога на каждой его вещи… — хрипло прокаркал он. — Она станет тебе подспорьем в обряде. Если этот божок вернется, снова приветь его. Он может ненароком благословить тебя, и тогда наше дело будет обречено на успех.
Девушка гордо улыбнулась.
— Он уже благословил меня, мой господин! Я знаю его силу. Я сразу почувствовала! Иначе, возможно, не был бы пойман Адаш.
Безгубый рот оскалился в страшной усмешке.
— Тем лучше! Значит, посланные тобой люди вернутся с огненным духом. Начинай подготовку!
— Слушаюсь, мой господин! Четыре стихии, четыре стороны света, четыре силы, грозным сиянием объяты…
Он слушал ее монотонное пение с хищной улыбкой на обожженном лице. В знак благосклонности лениво поднял на поверхность гнездо рубинов, услышал восхищенный вздох, когда они материализовались на алтаре. Но при этом она не сбилась, не ошиблась ни словом.
Надо же, затвердила наизусть описание обряда, превратив его в песню…
По-своему способная девочка. Жаль только, что так непроходимо глупа.
