И Ланеж решился. Скомкав нить Хаоса, он зажмурился и поглотил ее.
Сулу не солгал. В первый миг снежному богу показалось, что его сейчас скрутит не хуже изломанных щупалец Хаоса. Во второй — вернулись силы.
Их хватило для того, чтобы преодолеть великую космическую пустоту и оказаться в собственных чертогах не обессилевшим, а готовым продолжать бешеную скачку наперегонки со временем.
И прежде всего следует забрать свою наликаэ из чертогов одного стихийного божка!
Вопреки первоначальным опасениям Рэлико, первый день в чертогах Весны прошел не так уж плохо. После долгой прогулки по чудесному саду божок устроил ей роскошный обед (на заданный не без ехидства вопрос, сам ли готовил, только рассмеялся, оставив ее мучиться от любопытства), а затем, видя, что глаза у нее уже слипаются, предложил отдохнуть. И действительно — стоило прилечь, веки сами сомкнулись. Проснулась Рэлико вовремя, чтобы вспомнить, где находится, переодеться в более простое платье и еще немного пройтись по саду. Уже вечерело — но после бессонной ночи не приходилось удивляться тому, что она столько проспала.
Большую часть этой прогулки девушка провела в легкой прострации, пытаясь уложить все происшедшее в голове. Укладывалось плохо, как сон, увиденный перед рассветом, настолько яркий сумасбродный, что не то что поверить — уразуметь никак…
К тому же сердце томила неясная тревога — не то волнение из-за событий, с которыми она до сих пор не обвыкнулась, не то предчувствие какой-то смутной беды… так сразу и не разобрать.
Оставалось надеяться; что и у родителей все хорошо (та жизнь так разительно отличалась от нынешней, что сном начали казаться обе): и у снежного бога… Глупо, наверное, за него тревожиться — а поди это сердцу объясни!
Ланеж говорил, три дня, но хоть бы получилось обернуться быстрее… Столько всего хочется у него спросить!
Вот только — посмеет ли она?
Даже не посмеет если — пусть! Увидеть бы его снова… поблагодарить за все, в пять, нет, в десять раз горячее, чем даже за спасение!
А ведь еще вчера ее жизни угрожала опасность… Даже не верилось теперь.
Ужин ничуть не уступал обеду, но на сей раз Рэлико предпочла обойтись без неуместных вопросов. Затем последовало купание в горячем источнике, которое наконец отвлекло девушку и от тревог, и от размышлений. Когда лежишь в огромной квадратной ванне, выложенной приятным на ощупь, чуть шероховатым камнем, в проточной горячей воде, мягко обволакивающей все тело, уже не до переживаний — остается место только для приятной неги. Рэлико даже поплавать решилась, благо размер ванны позволял. Когда еще такая возможность подвернется?!
Следил за ней кто-то из духов или нет, она так и не поняла — помощь не потребовалась, а свое присутствие они ничем не выдали. Божок, впрочем, тоже сдержал слово и не стал заглядывать.
После ванны она самой себе показалась улиткой, таким приятным было всеобъемлющее чувство отдохновения. Вроде тело словно свинцом налилось — до того лениво даже ноги переставлять! — а при этом ощущение легкости в каждой клеточке.
Уже спустилась глубокая фиолетовая ночь, когда Рэлико вернулась в свою комнату — найти ее труда не составило — и принялась рассеянно распутывать пояс странного широкого халата из мягкой, почти пушистой ткани, выданного весенним богом. Под него она надела рубашку, явно ночную: длинная, тонкая, до лодыжек, хоть и не привычного свободного покроя, а скорей по фигуре.
Узел поддаваться отказывался наотрез, а вроде сильно не затягивала… Вот сейчас бы помощь духов и впрямь не помешала, но не просить же у пустой комнаты? Что, если их тут нет?
Жаль, она их не видит…
Рэлико вдруг отвлеклась, опустила руки.
В голове звоном колокольчика всплыло оброненное весенним богом — «духов не могут увидеть даже наликаэ»…
Красивое слово. Что, интересно, это такое?
Может, стоило спросить сразу?
Рэлико нахмурилась, подцепив пальчиком другую петельку и рассеянно подергав за нее. Повезло, узел наконец поддался, и пояс распустился.
Она наморщила лоб.
Ланеж ведь тоже его произносил — он говорил что-то про наликаэ Радужки… Что он именно он сказал-то? Что-то про Сулу и про его обещания… Она тогда была слишком поглощена чудесами весны, которых в этом доме хватало с избытком, и жуткими видениями о Хаосе, которые даже сейчас живо встали перед глазами, и должного значения его словам не придала. Может, «наликаэ» — что-то вроде жрицы? И сходится вроде — даже жрица не может видеть духов… Логично ведь?
Нет, надо бы все-таки спросить у Анихи. Он, конечно, поиздевается, но, может, объяснит? Анихи наверняка…
— Звала? — раздался совершенно невозмутимый голос весеннего божка, и тот нагло материализовался прямо в комнате. Рэлико в полнейшем замешательстве молча уставилась на него. В первый миг в зеленых глазах мелькнуло удивление, затем интерес, а после…
И гадать не надо, сразу ясно, что означает такое выражение лица!
Девушка пару мгновений в оцепенении смотрела на незваного гостя, хлопая глазами. Потом взвизгнула, торопливо запахнув халат, и, придерживая его одной рукой, другой влепила богу звучную пощечину.
Тот так и замер.
