Анихи сперва хотел наотрез отказаться рассказывать, а потом неожиданно для самого себя подумал: «А почему бы и нет? Интересно, как Ланеж будет выкручиваться, объясняя, почему так долго молчал».
— Наликаэ — это важный для бога человек, — вкрадчиво произнес он, наблюдая за реакцией девушки. — Собственно, поэтому Ланеж так над тобой и трясется.
Покраснела. Затем опять побледнела. После недолгих размышлений снова подняла на него глаза.
— Все равно не понимаю, — покачала головой Рэлико. — Что значит «важный»? И почему он надо мной трясется?
— Конечно, не понимаешь… Это же наши заповеди, не ваши.
— Заповеди? — недоуменно нахмурилась девушка, уже почти жалея, что попросила его объяснить. Он словно поставил цель еще больше ее запутать!
— Ты знаешь, как появились боги? — вопросом на вопрос ответил Анихи.
— Их создал мир. Одних породил из вечного подземного огня, других соткал из облаков, третьих поднял из земли, четвертых вылепил из воды, — не задумавшись, выдала Рэлико.
Анихи одобрительно кивнул.
— И дал нам три заповеди.
— Всего три?
— Больше и не требуется. Мы не смертные.
— И что за заповеди?
Анихи откинулся на спинку стула, жестом предложил девушке сделать то же самое. Чувствуя себя еще более неловко, она вместо этого вцепилась в чашку с чаем, поднесла ее к губам…
Вкусно. Пожалуй, даже вкуснее, чем в прошлый раз.
Бог весны усмехнулся.
— Первой и главной мир повелел не вмешиваться в существующий порядок вещей, сохранять гармонию, честно выполнять свои обязанности. Второй наложил на нас ограничение — запрет вмешиваться в судьбы смертных ради своей выгоды. Третьей дал нам вечное желание искать среди смертных родственные души, беречь их, заботиться о них, чтобы мы не сделались безразличными к судьбам людей. Это и есть наликаэ, любимцы богов, наши подопечные. — Пауза и тихое: — У Ланежа их раньше не было.
Любимцы богов? Те самые, из легенд? И он сказал — у Ланежа их раньше не было… то есть она… она…
Ошеломленный взгляд.
— Я?! Ланеж выбрал меня своей подопечной?!
В голове не укладывалось!
Анихи склонил голову набок.
— Да. Ты — его наликаэ. Неужели правда не понимала? Даже не догадывалась?
Девушка честно помотала головой.
— Я думала, он просто помочь решил, не прошел мимо чужой беды. Да и как я могла догадаться?..
Сказала — и осеклась. Вот теперь все окончательно встало на свои места. Поэтому он пришел ей на выручку. Поэтому выполнил ее просьбу. Поэтому хотел ее сберечь. Вот в каком смысле он «над ней трясется»… Боится потерять?
Щеки опалило жаром, в душе вихрем взметнулось волнение, признательность, благоговение, неверие, страх сделать что-то не так, подвести, разочаровать…
И ясно, почему Анихи согласился ее приютить!
Стоп. А откуда весенний бог узнал? Ланеж не говорил, но ему ведь при встрече одного взгляда хватило! Почти сразу сказал: «Тебе все-таки улыбнулась удача».
— А как вы это поняли? Ну, что я… — смешалась и неловко выговорила: — …его наликаэ?
— Уже по одному тому, что он тебя сюда привел. Вот ведь жук! — присвистнул Анихи. — Нам ничего не сказал, тебе ничего не объяснил… даже церемонию не провел по-божески! Благословил на скорую руку — и в путь… Сам не ожидал, что ли? Или побоялся, что едва ты узнаешь, кто он такой, тут же метка опять слетит?
— Метка слетит? Что за метка? Куда слетит? Я уже ничего не понимаю! — вырвалось у окончательно растерянной девушки.
Анихи склонил голову набок, глядя на нее.
— Я эту метку вижу предельно ясно, стоило один раз коснуться… Рэлико, неужели ты ни разу ничего даже не заподозрила? В присутствии снежного бога знак должен был хоть как-то себя проявить — там, от мороза оберегать, сугробы расчищать, защищать от вьюги, может, еще что по мелочи… Я не знаю, честно говоря, какая именно власть у его метки. Думаю, он
и сам не знает… Ты ее хоть видела?
Рэлико честно покачала головой, переваривая услышанное.
Вот почему мороз часто был ей нипочем? Вот почему снег прошлой ночью казался теплым и мягким, как уютная постель? Потому что Ланеж был рядом, и на ней — его знак?
В зеленых глазах весеннего бога промелькнул нехороший такой интерес, от которого Рэлико почему-то захотелось нырнуть под стол и там затаиться.
— Тогда давай-ка попробуем вот так, смертная… Не моя компетенция, конечно, но должно получиться, — он извлек из кармана небольшое зеркальце (у Рэлико прямо язык зачесался спросить, зачем он его с собой носит — прическу поправлять?) и протянул его девушке. Затем поднялся, подошел и склонился над ней. — Смотри внимательно… да не на меня, на свое отражение!
Рэлико послушно устремила взгляд в зеркало.
Ей на голову осторожно легла чужая рука — против ожидания, теплая, легкая, совсем не похоже на прикосновение Ланежа. Указательный палец плотно прижался подушечкой к точке между бровей… И вдруг Анихи тихо зашипел и отдернул ладонь, энергично ей потряс, словно ожегшись… но на это она уже не обратила ни малейшего внимания, завороженная.
