На лбу, между темными бровями проявилась восьмиконечная снежинка, словно нанесенная тонкой-тонкой кистью, обмакнутой в серебряную краску. Очень изящная, сложная — Рэлико не могла даже сосчитать, сколько раз разделяются прямые линии…
Ярко вспыхнув, метка начала постепенно бледнеть… но не исчезла под пристальным взглядом Анихи.
Вот он какой — знак снежного бога? Красиво… до чего красиво!
— И вправду держится, — хмыкнул он. — Попытался немного силы вдохнуть — ужалила холодом. Не понимаю я тебя… Неужели тебе и впрямь нужно его покровительство? Даже теперь, когда ты знаешь, кто он, какой он? Ледяной божок, не вхожий ни в один дом?
Краска гнева снова бросилась в щеки.
— Он спас мне жизнь! — бросила Рэлико. — Пришел, когда я звала на помощь! Помог моей подруге, защитил мой город! Он отвечает на молитвы, его сила помогает этому миру существовать, он не пренебрегает своими обязанностями, способен на заботу, к духам внимателен! Не тебе рассуждать о том, какой он!
Анихи слушал этот монолог, и его лицо вытягивалось все сильнее.
— Ты точно понимаешь, с кем говоришь? — вкрадчиво уточнил он.
Гнев в теплых карих глазах пошел на убыль, но страх на его место так и не пришел.
— Я не позволю плохо говорить о нем, даже вам, — уже тише произнесла девушка.
— И тебя не смущает, что он тебе ничего не сказал? Что он столько времени скрывал от тебя такие важные вещи?
— Значит, у него были на то причины, — твердо проговорила Рэлико.
Анихи вздрогнул, услышав эти слова. Медленно сел напротив, опустив взгляд. Затем пристально посмотрел на смертную, недоверчиво, непонимающе.
Она верила в своего бога — непререкаемо, непоколебимо, и что бы он, Анихи, ни говорил, что бы ни делал, сомнений в ее душе не было. Эта вера горела так ярко, что отблески ее виднелись в глазах.
Внутри что-то дрогнуло.
На миг отчаянно захотелось, чтобы хоть кто-нибудь так же верил в него самого.
У снежного божка хватало причуд, но у него имелись и принципы. И с учетом его характера… если забыть о том, что он властвует над морозом и снегом… пожалуй, Ланеж такого отношения все-таки заслуживает.
Анихи тряхнул головой. Лишние мысли, глупые… Его наликаэ дарят ему самих себя, а не эфемерную веру. Да и в целом вера — не удел наликаэ, это к жрицам… К тому же смертные непостоянны, сегодня верят в одно, завтра в другое!
Но в этой девушке было нечто такое, отчего казалось, что и через десять, и через двадцать лет она будет с тем же жаром защищать своего бога. Может, потому, что она была искренна и чиста — и духом, и телом?
— Иди спать, Рэлико, — велел Анихи, резко поднявшись на ноги. — Я надеюсь, что доходчиво ответил на твои вопросы. Если есть другие — надеюсь, они подождут до утра.
— Я спросила все, что хотела, — тихо произнесла Рэлико, не понимая внезапной смены настроения весеннего бога. Без маски безалаберной веселости и ехидства он ее даже пугал. Помолчав, она прибавила: — Спасибо за ответ… и извините за излишнюю вспыльчивость. Я не должна была так резко говорить с вами.
— Верно, — он усмехнулся, словно через силу. — Теперь ступай. У меня еще есть дела сегодня.
— Простите, что нечаянно отвлекла… и доброй ночи! — и она поспешно вышла, не оглянувшись. Даже чай не допила.
Ей было о чем подумать. В голове царил полнейший хаос: вроде много приятного узнала, но размолвка была какой-то внезапной и оставила гнетущий осадок. Вроде бы она ничего лишнего не сказала — но его настроение изменилось так резко… Почему? Она и раньше говорила подобные вещи… Чем она могла его обидеть?
Весеннему богу тоже пришлось несладко. Как он ни старался, выражение ее глаз, уверенный тон, которым она защищала своего бога, не выходили у него из головы.
Неприязнь к снежному богу только обострилась после невольного признания его заслуг.
Только опустошив графин восточного горячительного на основе рисовой крупы, Анихи смог наконец забыться сном, избавившим его от тягостных размышлений.
Рэлико тоже никак не могла уснуть. Чертоги весеннего бога вели себя точь-в-точь как старый, многое повидавший дом — всюду какие-то скрипы, шумы, шорохи… А может, не дом издавал эти звуки, а метавшиеся по нему духи — кто-то же наверняка должен был поддерживать цветущие в его стенах бутоны, наделять их жизненной силой, следить за самим домом… Если представить себе надменного божка у печки с противнем печенек Рэлико еще могла, то при попытке вообразить, как он степенно, с метелочкой сметает сор, а потом вручную моет полы, ее воображение спасовало. А может, в чертогах и вовсе не бывает ни пыли, ни грязи?
А может, виновны в бессоннице были вовсе не чертоги?!
Рэлико повернулась на другой бок и уставилась в стенку лихорадочно блестящими глазами.
Весенний бог сегодня так много ей рассказал, что в голове никак не укладывалось!
Наликаэ… любимица… слово-то какое!
Это же как ей теперь в глаза Ланежу смотреть?!
Смутившись заново, она уткнулась в подушку, переживая непривычное, незнакомое волнение.
