— А подумайте сами, — отозвался Ленин. — Мы говорим: вся партия — от думской фракции до боевых дружин — должна ставить перед собой одну цель — борьба за дело пролетариата! Борьба с царем, борьба с помещиками, борьба с капиталистами и буржуазией! Возникает вопрос: можно ли вступать во временный союз с либеральной буржуазией? Отвечаем: можно! Только тогда, когда буржуазия выступает как революционная сила! Когда сражается на баррикадах! Но как только она перестает быть революционной, начинает искать способ вступить в соглашение с самодержавием, как теперь, никакой союз с нею никакими тактическими соображениями не оправдан! Вот о чем речь! Помните, кто-то приводил слова Бебеля: можно, мол, вступать в союз хоть с чертовой бабушкой, если это полезно для дела. Позвольте спросить: для какого дела? Ежели ради победы пролетариата — не только можно, но даже необходимо! Ради же победы буржуазии, укрепления ее господства — преступление! Ну, представьте себе, что мы поддались на уловку буржуазии и помогли ей укрепить ее положение, буржуазия с нашей подмогой добилась власти! Что потом? Чем этот великолепный союз закончится? Укрепившая свои позиции буржуазия будет помогать нам бороться против буржуазии?
— Однако чего-то можно ведь добиться, пока мы… совместно?
— Чего конкретно? Свободы? Какой свободы? Свобода в буржуазном обществе — это фикция! Без денег в обществе денежных отношений свобода есть звук пустой! У кого капитал, у того и свобода! Буржуазия борется и будет всегда бороться только за то, чтобы сохранить у себя награбленное и облегчить способ грабить дальше. А мы боремся и всегда будем бороться за то, чтобы отнять награбленное и вернуть трудящимся. Какие тут могут быть соглашения, батенька мой? Либеральная буржуазия в настоящий момент вынуждена искать помощи у социал-демократов, но это не значит, что социал-демократы должны с радостной готовностью бежать ей на подмогу! Гм, гм!.. Вот вам пример, в Первой Думе ваши друзья голосовали вместе с кадетами, 27 февраля ваши дурачки отправились с ними на чаепитие, отдали во Второй Думе свои голоса кадетскому кандидату в председатели. Что же в результате? Когда социал-демократы выступили со своими предложениями, кадеты дружно проголосовали против. Они на этот раз голосовали вместе с черносотенцами! Какой уж тут союз, батенька? Пользу от такого союза получает только буржуазия! Плеханов говорит: дай срок, мы поведем за собой буржуазию! Она-де будет служить нашим целям! Намерение архипрекрасное — спору нет. Но на деле-то получается наоборот! Буржуазия тянет за собой социал-демократов, обещая за это им в будущем кое-какие подачки. Да разве мы боремся за подачки? Разве это — цель, за которую бьется пролетариат? Мы говорим: в Думе, в легальных организациях, в подполье и на баррикадах надо бороться за нашу цель — свержение самодержавия и капитализма! Бороться и против царя, и против буржуазии! Всякая уступка в этом вопросе — есть измена! Более опасная, чем прямая измена! Вот почему мы против соглашательства!
Говоря это, Ленин всматривался в собеседника, проверяя: доходит ли? Завтра будет бой, будет драчка именно по этим вопросам, по коренным вопросам партийной политики. От того, дойдут ли эти мысли, как поймут их простые рабочие, составляющие большинство, зависело решение: как и чем будет жить партия.
Он нетерпеливо спросил рабочего:
— Поняли, из-за чего собачимся?
— Кажется, понял… — ответил тот медленно. — Подсади меня повыше забраться, а там я тебя вытяну. Буржуазия, взяв власть, с нами властью делиться не будет, — он усмехнулся. — И помогать нам бороться с буржуазией она не станет — это как пить дать…
— Да, это — как пить дать! — повторил Ленин.
— Пока бревно вдоль плывет, оно течению не мешает, а развернись поперек — перегородит: стой… А нам дальше плыть!
— Правильно, правильно поняли! Вот так и объясните рабочим, пославшим вас. Спор не простой. По существу спор!
— Понял, понял, спасибо…
Ленин оглянулся на Заврагина. Лицо открытое, молодое, взгляд прямой, заинтересованный. Но незнакомый. Он его раньше не видел.
— Откуда, товарищ? Из какой делегации?
Ленин подумал было, что это один из тех делегатов, которые, опоздали к началу съезда из-за разного рода препятствий, и уже надеялся узнать что-либо про Дубровинского, тоже к открытию съезда не приехавшего и которого бюро фракции большевиков ждало с таким нетерпением, но Заврагин разрушил эту надежду, сообщив, что он приехал из Женевы с деньгами.
— Деньги — это великолепно! — сказал Ленин. — Деньги люто нужны! Позарез необходимы. Сколько?
Заврагин сказал сколько. Ленин покачал головой:
— Мало.
Тот объяснил, почему мало. Сказал про аресты, упомянул мимоходом, почему и сам должен был удирать из благословенной Швейцарии.
Ленин пожал плечами.
— Буржуазная республика такова есть! Иного ждать не приходится. Спасибо хотя бы на том, что они строго соблюдают законы, произвола, как у нас, не допускают! С хорошим адвокатом вызволить наших товарищей ничего бы не стоило, но хорошие адвокаты дороги! Опять все в деньги упирается… Где брать деньги, вопрос? Гм, гм…
