— Спасибо, ступай, — сказал подполковник, вставая и прохаживаясь по комнате. — Рассказ этот, о котором я речь веду, вкратце таков. Среди учеников Христа предателей не было. Ибо он каждого человека видел насквозь в духовном отношении и отбирал по чистоте сердца. Каждый из них был кристально чист и готов к подвигу, как они и доказали это в дальнейшем, приняв мученические венцы от властей тогдашних. Власть, как всегда, была сурова к людям, против нее выступающим… Нда-с… И вот, готовясь принести свою великую искупительную жертву во имя спасения человечества, Иисус, становясь первым в длинный ряд мучеников во имя идеи, понимал, что великий подвиг только тогда будет истинно велик и заметен, когда другим его полюсом будет столь же великое злодейство. Добро существует тогда, когда существует зло. Свет видим только тогда, когда рядом есть темень. Два полюса рождают силу. Один — бессилен. Это известно даже из физики, например… Ну, вот-с… И вот на тайной своей вечере Христос сказал ученикам: а теперь один из вас должен будет пойти предать меня и получить деньги за предательство. Должен пойти! Заметьте это. Обязан! Так, мол, для торжества дела нашего надобно! Ученики затрепетали. Ослушаться не смели, но и найти в себе силы исполнить это поручение… Пожалуй, мученичество легче будет! Обречь свое имя на вечное земное проклятие!.. Да и душа… Кто знает, как там оно… И вот, глядя на них, Иисус и выбрал самого сильного, самоотверженного, верного. И сказал ему: ты пойдешь! Только у тебя хватит силы! Это и был Иуда! Вы ведь в семинарии учились? Так помните, как Иаков сказал: «Иуда! Поклонятся тебе сыны отца твоего! Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его… Львенок Иуда, тебя восхвалят братья твои», ну и так далее… Помните, несомненно! И вот Иуда, оклеветанный, непонятый, вернейший из учеников его, пошел и выполнил то, что заповедано ему было, что было, по сути, высочайшим и героическим служением делу!
Проклов взял чай.
— Занятно. Подозреваю только, что вы это сами придумали…
— Вот сию минуту, на ходу? Ища, чем бы вас соблазнить? Ха-ха-ха! — засмеялся жандарм. — Вы мне льстите! Нет, право, я не столь уж талантлив, поверьте! Могу прислать вам для доказательства листы с цензурными пометками. Почитайте в камере, подумайте…
— И думать нечего! — отмахнулся Проклов.
— Думать вам есть чего, Илья Кузьмич. Очень даже есть чего! Жизнь ваша — коротка. И так уж вы живете неделю сверх вам дозволенного! Сегодня же ночью можем оборвать ход ваших размышлений. Судим быстро. Военно-полевой: раз-два — и повели бычка на веревочке. Но я бы хотел прежде спросить… Это вопрос теоретический, не беспокойтесь. Что, если б я имел власть воскресить вас из мертвых? Неужто отказались бы? А ведь речь-то идет именно о воскрешении вашем. Прежняя ваша жизнь кончена, Илья Кузьмич. Ничто, никакая сила вернуть ее вам не может. Вы мертвы-с. Это так, временное пребывание в телесном облике… Но в эти два-три быстролетных денька я еще воскресить вас могу. Для иной жизни, иных ее дел, разумеется.
— Вот как вы, значит, провокаторов-то вербуете? — хрипло засмеялся Проклов. Глотка у него пересохла, будто и впрямь сдавило ее веревкой.
— Всяко бывает. Случай на случай, человек на человека не приходятся, знаете ли… Обычно проще, грубее. Деньгами соблазняем… Ну и другие есть методы.
Проклов откашлялся, сплюнул на коврик. Жандарм и ухом не повел.
— И много платите? — спросил Проклов, деланно весело, желая показать, что он твердо решил умереть, и потому все ему теперь трын-трава. — Азефу, например, много ли плачено?
— Азефу? А вы полагаете, что он тово?
— Вам лучше знать, — возразил Проклов. — Слух, однако, прошел.
— А вдруг мы сами его распустили? — засмеялся подполковник. — Возьмем вот да и про вас распустим… Думаете, не поверят? С Гершельманом-то сорвалось? А мы скажем, что так, мол, и было задумано! Оправдаетесь? Ой ли, товарищ Проклов! А мы шепнем, что и другие провальчики не без вашего участия. Подло, скажете? Что же, борьба такая, что все дозволено, сами утверждаете…
Проклов ничего не сказал. Только багрянец обозначился на стиснутых челюстях. Подполковник внимательно наблюдал за ним.
— Но вы, догадываюсь, воскресать пока не решаетесь…
— Да, помирать так помирать. Чего уж!
— Жаль. Вот вы умный человек, а судите ошибочно. — Подполковник склонился над ним. — Думаете, как некоторые чудаки в заблуждении своем, что сами массы жизнь направляют? Никак нет! Мы ее направляем! Мы — кормчие корабля! И коли вы думаете, что мы против прогресса, то это очень глубокое заблуждение! Илья Кузьмич! Мы просто лучше видим людей и жизнь. Знаем о них больше! И куда идет жизнь — понимаем, и куда должна идти! Вот ведь от чего отказываетесь! От истинной возможности влиять на ход истории. От истинной власти! Но подумайте еще, подумайте!
— До вечера?
