Подобно тому как стереограммы можно рассматривать без стереоскопа, сводя стереопары усилием воли; так возможен временной стереоэффект без машины времени и хроноскопа. Медитация используется для путешествия во времени в романе Дж. Финнея «Time and Again» (Меж двух времен» в русском переводе) и в повестях М. Элиаде. В повести «Загадка доктора Хонигбергера» даже описана методика медитации: «Созерцая огонь, я думал о нем, причащался к нему, проникая мыслью в собственное тело, рассматривая в себе все виды горения». Герой другой его повести «Без юности юность» говорит: «А может, я избран, потому что с юности тяготел к универсальному знанию…»
Набоков в IV части «Ада», представляющей собой трактат о Времени, пишет об «образах, вплетенных в текстуру времени» и о «стратиграфии своего прошлого». Он вводит также образ «башни времени». Тогда горизонталь повести превращается в вертикаль романа. У Азимова в романе «Конец Вечности» рассказано, как передать сообщение из прошлого. Но ведь и полученное нами изображение в растре двухмерного времени можно рассматривать как послание из будущего.
Идея второго измерения времени была впервые намечена русским математиком и философом П. Д. Успенским, который преподавал математику в Петроградском институте путей сообщения в начале XX века. В своей книге «Четвертое измерение» (Берлин, 1931) он так описывает идею «параллельных миров»: «Первым шагом к правильному пониманию мироздания у плоского существа будет появление у него смутной идеи о другой параллельной плоскости… Плоское существо поймет третье измерение тогда, как оно увидит, что то, что оно считало параллельным своей плоскости, может находиться на различном расстоянии от нее. Тогда у него явится идея перспективы и рельефа…» Эта книга долгие годы находилась в спецхране Ленинской библиотеки и только недавно стала доступна широкому читателю. Если общая идея преодоления одномерного подхода путем наложения отрезков (вместо их продолжения) была сформулирована еще Аристотелем, который умер в -322 году, то Успенский выпустил свою книгу в +1931 году. Следовательно, +1931 — (-322) = =1931 + 322 = 2253. Итак, потребовалось 22 с половиной века, чтобы приложить ее к понятию времени. В своей следующей книге «Универсальная модель Вселенной» Успенский представил человеческую жизнь в виде отрезка от рождения к смерти, а повторные существования (реинкарнации) надстраивал этаж над этажом.
С. Кржижановский в книге «Воспоминания о будущем» писал: «Мы держим путь по времени, по ветру секунд, но ведь можно же плыть и… поперек». Первый конкретный шаг к двухмерному времени был сделан В. Хлебниковым, по мнению которого есть боковая ось жизни, идущая в направлении мнимой оси комплексной плоскости. Интересный опыт нового истолкования мнимостей был проделан Павлом Флоренским в книге «Мнимости в геометрии», где он усматривает родство с моделью вселенной Данте: «Так, разрывая время, «Божественная комедия» неожиданно оказывается не позади, а
Но собственных мне было мало крылий;
И тут в мой разум грянул свет с высот,
Неся свершенье всех его усилий.
Недаром американский математик Д. Пойа взял эти строки эпиграфом в книге «Математическое открытие», в которой рассматриваются приемы творческого мышления, связанного с «прорывом» в новое измерение. Впрочем, каждый сам может проделать маленький опыт. Попробуйте построить 4 треугольника из 6 спичек!
Из 6 спичек легко построить 2 треугольника.
Объединим их в ромб с одной диагональю.
Сэкономленной спичкой соединим две другие вершины, образовав треугольную пирамиду.
Дж. Пристли делает «пересказ» проблемы времени, ее перевод в художественные образы. «Время ничего не может уничтожить. Оно только передвигает нас — в этой жизни — от одной смотровой щели (
«Лик святых — в прежние времена художники изображали его на золотом небосводе, лучезарном, прекрасном, исполненном мира — он и есть то, что я раньше называла «вечностью». Это царство по ту сторону времени и видимости. Там наше место, там наша родина…» — писал Г. Гессе в романе «Степной волк».
Сознание должно охватывать различные стили мышления. Эволюция стилей мышления происходит и в жизни одного человека, когда гиперболические тени, устремленные в бесконечность сменяются жесткие контуром эллипсиса:
