Безусловно, бандит есть бандит. А все-таки тот, кто решился выйти в море, помимо всего прочего, должен противостоять грозным природным стихиям: воздушной и водной; сражаясь не только с людьми, но и со шквалами, штормами, водоворотами; сталкиваясь с неведомыми опасностями, подстерегающими моряка. Надо учесть, что до прошлого века большинство кораблей были не слишком надежными, а многие морские пути — плохо изучены.
Наконец, немало пиратов были вынуждены выбрать это занятие по причинам, от них не зависящим. Золотой век пиратства приходится на период смены феодального строя капиталистическим и формирования крупных рабовладельческих держав нового типа (Соединенные Штаты Северной Америки) и колониальных империй. Крупные социальные перемены застают многих людей врасплох. Появляются изгои, не сумевшие освоиться в новых условиях. «Первобытный» капитализм отличается алчностью, обманами и преступлениями, совершаемыми ради накопления и приумножения личных богатств. Это в сущности настоящее пиратство, но только финансовое.
Каждый пират в некотором роде более «честный бандит», чем обычный вор, грабитель, убийца, казнокрад. На суше человек имеет возможность жить скрытно, притворяясь законопослушным гражданином. Тот, кто уходит на вольный промысел в море, обрекает себя на многие годы скитаний. Чаще всего путь на родину ему заказан. Так стихийно возникали пиратские братства, сообщества, которые жили по законам анархии, коммуны.
Настоящую жгучую ненависть к морским разбойникам испытывали прежде всего те, кто их панически боялся: богачи, торговцы. Для простого народа, и без того ограбленного и обманутого, пираты оставались все теми же рисковыми ребятами, готовыми сыграть в орлянку хоть с самой смертью, если на кон поставлено золото, а в порту ожидают развеселые девицы и бочонок рома…
И опять все не так просто, как представляется на первый взгляд. Среди богачей и правителей всегда были такие, кто поощрял морской разбой, извлекая из него экономическую или политическую выгоду. С помощью морских злодеев избавлялись от конкурентов, добывали за бесценок дорогие товары (существовало выражение «пиратская дешевка»), пополняли государственную казну, наносили ущерб своим политическим и эко-комическим противникам. Не случайно, конечно, многие пираты состояли на государственной службе, а иные удостаивались высоких официальных почестей.
… Порой задумываешься: чем же нас привлекают пираты? Островами сокровищ? Душераздирающими злодеяниями? Резким контрастом с честными порядочными людьми? Романтикой опаснейших приключений? Риском в надежде на удачу? Презрением к смерти? Острым чувством свободы?
Пожалуй, все это резонно. К тому же едва ли не каждый мужчина в глубине души пусть немного, хотя бы отчасти, на самую малость — пират.
Около 30 тысячелетий назад люди, практически не отличавшиеся от нас (их называют кроманьонцами), распространились на всех материках, исключая Антарктиду. Затем они освоили большинство более или менее крупных островов. На побережьях рек, озер и морей кроманьонцы занимались рыболовством, о чем свидетельствуют многочисленные гарпуны, рыболовные крючки и остатки «даров моря» в кухонных отбросах.
Набор первых средств был невелик: плоты, а также лодки-однодеревки (долбленки). На таких примитивных и ненадежных приспособлениях древние люди осмеливались преодолевать очень серьезные водные преграды, включая морские проливы.
Этому способствовали природные условия, сложившиеся к концу последнего оледенения. Гигантские ледники, скопившиеся на севере Евразии и Америки, сформировались за счет воды, «перекачанной» (через атмосферу) из Морского океана. В результате его уровень понизился на несколько десятков метров. Обширные прибрежные отмели были осушены. Берингов пролив отсутствовал, и проход из Северо-Восточной Азии в Америку по суше был открыт.
Еще проще было перейти на Британские острова, ибо Северного моря, в сущности, не было вовсе (на его дне обнаружены остатки поселений каменного века). Сложней приходилось добираться из Юго-Восточной Азии в Австралию и Тасманию. Но и здесь проливы, ныне разделяющие острова, были невелики.
Условия плавания в Средиземноморье 10–12 тысячелетий назад были проще, чем после окончания ледниковой эпохи. Сравнительно недавно археологи во время раскопок поселения каменного века на берегу залива Арголинос на Пелопоннесе обнаружили в слое, относимом к VIII тысячелетию до н. э., обработанные пластинки из обсидиана, вулканического стекла. Попасть сюда эти изделия могли только с острова Милос (откуда родом знаменитейшая статуя Венеры). Но каким образом? Ведь остров удален от континента на 140 км, а заселен от был «всего лишь» около 5 тысячелетий назад.
