В самом конце века талантливый полководец Марий провел реформы в армии и одержал ряд побед. Для борьбы с пиратами был снаряжен флот под началом Антония. Ему удалось очистить море от разбойников. За это его удостоили в 102 году до н. э. триумфа. Но когда пошли крупные восстания рабов и волнения среди плебса, снова стали рыскать по морю пиратские корабли. Помимо всего прочего, они захватили дочь Антония, которая направлялась в свой загородный дом; триумфатору пришлось платить за нее выкуп.
Среди пиратов находилось немало беглых рабов, ненавидящих римлян. С особым удовольствием грабили они имения знатных граждан, а захватив корабль, глумились над теми, кто гордо заявлял, что он — представитель Великого Рима.
По словам римского историка Плутарха, самоуверенными и дерзкими пираты стали только со времени царя Митридата, у которого служили матросами. Когда римляне в пору гражданских войн сражались между собой, пираты не только принялись нападать на мореходов, но и опустошали острова и прибрежные города. Даже некоторые знатные люди начали вступать на борт разбойничьих кораблей и принимать участие в пиратском промысле. Он был превосходно организован.
Флотилии, которые они высылали в море, отличались не только прекрасной матросской выучкой, но также искусством кормчих, быстротой и легкостью кораблей, предназначенных специально для этого промысла.
«Гнусная роскошь пиратов, — писал Плутарх, — возбуждала скорее отвращение, чем ужас перед ними, выставляя напоказ вызолоченные кормовые мачты кораблей, пурпурные занавесы и оправленные в серебро весла, пираты словно издевались над своими жертвами и кичились своими злодеяниями. Попойки с музыкой и песнями на каждом берегу, захват в плен высоких должностных лиц, контрибуции, налагаемые на захваченные города, — все это являлось позором для римского владычества. Число разбойничьих кораблей превышало тысячу, и пиратам удалось захватить до четырехсот городов. Они разграбили много неприкосновенных до сего времени святилищ… Сами пираты справляли на Олимпе какие-то таинства…
Могущество пиратов распространилось почти на все Средиземноморье, так что море стало совершенно недоступным для мореплавания и торговли.
Тактика разбойных нападений была достаточно проста. Наблюдатели с высокого берега осматривали округу. Завидя добычу, подавали условные сигналы (не отсюда ли пошла морская азбука жестов?). Тотчас остроносые либурны мчались наперерез. Для устрашения противника не раз поднимали флаги с символами смерти — черепом или скелетом. Подплыв к судну вплотную, пираты спрыгивали на его палубу с кастели — высокой надстройки на своем корабле. В рукопашном бою разбойники действовали профессионально, дружно и бесстрашно: отступать им было некуда, а сдаваться не имело смысла, ибо их ожидала смертная казнь.
На торговых кораблях обычно имелась охрана. Да и редкий купец отваживался плавать на одиноком судне. Чаще всего снаряжался целый караван. Так что и пиратам приходилось объединяться, наиболее рационально организовывая свой доходный, но опасный промысел. Создавались «пиратские гнезда», общины. На побережье в укромных бухтах они устраивали пристани и доки для ремонта поврежденных судов. На прибрежных высотах сооружали наблюдательные башни (приходилось заботиться и о том, чтобы не быть застигнутыми врасплох военными кораблями). А в некотором удалении от берега устраивали крепости, где можно было отдыхать, прятать награбленное добро и держать пленников до получения выкупа.
Пиратские объединения со временем обретали сложные формы организации, становились могущественными — как бы своеобразными хищническими государствами. Они уже не могли существовать за счет одиночных удачных нападений на корабли. Фортуна улыбалась им далеко не всегда, на сезоны штормов приходились «вынужденные простои», а в период войн и внутренних неурядиц, благоприятные для безнаказанного разбоя, существенно сокращалась торговля. Приходилось заботиться о постоянных доходах. Пиратские объединения совершали регулярные набеги на приморские порты и поселки.
Известная история с Цезарем, побывавшем в плену у киликийских пиратов, свидетельствует не только о его самообладании, но и о «высоком профессионализме» разбойников, предпочитавших терпеливо ждать выкупа, а получив его, — честно выполнить уговор, отпустив опасного пленника на свободу.
Он их отблагодарил достаточно своеобразно. По своему обыкновению быстро и решительно провел карательную экспедицию. На четырех галерах, имея 500 воинов, вернулся на остров Фармакуссу, «базу» пиратов, застав их врасплох (они делили добычу и пьянствовали). Потопил их корабли, отобрал их деньги и захватил более трехсот разбойников. Доставив их в Пергам и памятуя о хорошем к себе отношении, он приказал перерезать главарям горло, а остальных задушить. Такова была милость Цезаря. Ведь пиратам полагалось мучительное распятие и долгое умирание на кресте под жарким солнцем, когда каждый желающий (а потерпевших от разбоя было немало) мог оскорблять и терзать осужденных.
