Воспользовавшись случаем, ганзейцы решили покончить с готландскими конкурентами. Вступив в союз с Тевтонским орденом, огнем и мечом расширявшим свои владения (хотя и некогда потерпевшим сокрушительное поражение от Александра Невского), Ганза снарядила 80 кораблей с 5 тысячами воинов. Командовал магистр ордена Конрад фон Юргенен.
В конце марта, когда море освободилось ото льда, флот направился на Готланд. Бухта Висбю была еще скована льдом. Виталь-еры не могли вывести свои корабли навстречу противнику. Нападавшие благополучно высадились южнее города, выстроились в боевые порядки, наладили осадные машины, развернули артиллерию и приступили к осаде.
Витальеры не были готовы к отпору. Вдобавок внушительное впечатление производили четкие маневры вражеской армии, ее грозный и нарядный вид: полки были хорошо экипированы; внушительно выглядели тевтонские рыцари на конях, в сверкающих доспехах и белых плащах с черными крестами. Многие горожане, уставшие от пиратской вольницы, готовы были приветствовать нападавших и не желали им противостоять.
Витальеры отчаянно оборонялись, отбивая атаку за атакой. Кое-где горожане открыли крепостные ворота, через которые рыцари ворвались в Висбю. Но на узких улочках в рукопашных схватках организованная армия не имела особых преимуществ. Она не смогла развить успех. Конрад фон Юргенен вынужден был вступить в переговоры с пиратами. Заключили мирный договор. В обмен на свободу витальеры обязались покинуть остров, который переходил под власть Тевтонского ордена.
Пока продолжалась осада, бухта освободилась ото льда. Витальеры во главе со Свеном Стуре погрузились на свои корабли и вышли в открытое море. С этого момента с ними как единой «идейной» организацией было покончено. Не оставалось никакого оправдания участию аристократов в разбойных набегах. Пришлось отказаться от выгодного, но неблагородного занятия, перейдя на службу к Маргарите Датской. Остальные пираты (предполагается, около 2 тыс.) разделились на группы и направились в разные стороны, имея в виду заранее облюбованные базы и районы действий.
Часть из них взяла курс к берегам Ботнического и Финского заливов. Через местные порты шел поток экзотических товаров: мехов, моржовой кости, янтаря наряду с южными и восточными драгоценностями.
Более крупная флотилия избрала противоположное направление на Северное море. Теперь они вступали под именем ликеделееров (равнодольных) с девизом, не лишенным анархической романтики: «Друзья Бога и враги мира». Тем самым подчеркивалось неприятие существовавшего мироустройства, где властвовали государи и капиталы.
Ликеделееры были правоверными христианами, хотя шли наперекор библейским заповедям и учению Христа. Их оправданием может послужить то, что рыцари Тевтонского ордена («братья св. Марии Тевтонской») начинали как бойцы за веру и Гроб Господень, давая обеты бедности, послушания и целомудрия. Но чем могущественней и богаче становился орден, тем решительней нарушались обеты. Тевтонские рыцари творили жестокости, разбой, предавались разврату и упивались роскошью. В этом отношении пираты были куда честнее перед людьми и Господом.
Итак, очередное эфемерное пиратское государство рассыпалось, положив начало новым, более мелким группировкам. Они делили захваченное добро поровну. Такой принцип и в будущем оставался популярным среди пиратов. Он содействовал взаимопомощи и равной ответственности каждого за исход предприятия.
Уход из пиратской организации аристократов, имевших политические пристрастия, позволил ликеделеерам наладить хорошие отношения с жителями Южной Прибалтики, а также со многими участниками Ганзы. Поэтому они одинаково уверенно чувствовали себя и на море, и на суше. Объектами их нападений были суда англичан, датчан и… пиратов из более мелких групп.
Успехи ликеделееров определялись в первую очередь хорошей организацией. На их кораблях были строгие порядки. С собой на борт позволялось брать только оружие, провиант и минимум личных вещей. Вахтенные постоянно следили за морем. Азартные игры и пьянки в походе запрещались. Перед боем полагалось исповедоваться священнику, очистив душу покаянием.
За «амортизацию» кораблей выплачивалась их хозяевам восьмая часть добычи. Остальное, как уже говорилось, распределялось поровну между всеми, включая капитана. За трусость в бою списывали на берег без всякого вознаграждения. Захватив судно, ликеделееры делили его груз как собственный. Пленных кормили и освобождали в ближайшем порту. За ремонт кораблей (особенно в зимние стоянки) щедро расплачивались с местным населением.
