Сердце профессионального пирата горестно замирало, когда он видел проходящие мимо вместительные тяжело груженные торговые суда под британским флагом. Он не смог побороть искушения и ограбил нескольких английских купцов. Разгневанный король приказал не выдавать ему новых каперских грамот. И тогда Ойстас стал служить французам. Его поставили командовать флотом, который совершал набеги на английское побережье. Как пишет X. Нойкирхен, «в 1217 году этот флот был разбит англичанами на широте Сэндвича, а сам командующий попал в плен и был обезглавлен на борту своего корабля».
В периоды смут и распрей резко ослабляется государственный контроль над преступностью, снижаются жизненный уровень, культура и нравственность, появляется избыточно много безработных, обнищавших или обиженных людей. Там, где близко море и есть возможность сделаться пиратом, слишком многие молодые, крепкие, смелые и обманутые судьбой парни зачастую не могут устоять перед таким искушением.
Вот и в Англии на закате средневековья начались общественные бури. О них весь мир знает по трагедиям Шекспира. Борьба за власть осложнялась бунтами, гражданской войной 1263–1267 годов. Образовался совет королевства — первый парламент. Но он лишь усложнил внутреннюю политику, не облегчив положения трудящихся. Они продолжали бунтовать (достаточно вспомнить восстание 1381 года, когда под руководством Тайлера, Болла и Строу был захвачен Лондон).
В результате беспорядков и последующих репрессий ряды тех, кто стоял вне закона, постоянно пополнялись. Количество разбойников — на суше и на море — соответственно увеличивалось. Они заметно ухудшали экономическое положение страны, препятствуя товарообмену с континентальными государствами, и прежде всего с ганзейскими городами. Английские короли старались укреплять флот. Эдуарда II (1284–1327) называли даже «королем морей». Но после его правления последовала пора междоусобиц, завязалась Столетняя война с Францией. Тяжкое бремя налогов придавило народ. Начался новый всплеск пиратства.
Несколько английских торговых городов объединились в лигу, подобную Ганзейской (их называли «купцы-авантюристы»). Она стала монополистом во внешней торговле (прежде всего — в экспорте сукна). Военная флотилия лиги охраняла ее суда от нападений пиратов, одновременно грабя иноземцев. Эта сторона их деятельности стала преобладающей после того, как король предоставил лиге право обыскивать каждый корабль, проходящий через Ла-Манш. Как тут не воспользоваться случаем и не захватывать ценные грузы или не взимать откупные?
Купцам в этих акваториях стало очень трудно жить. Тем более что французских разбойников стало больше прежнего и они, в отличие от государственных владык, избегали столкновений между собой (ворон ворону глаз не выклюет).
Правда, бывали исключения. Обнаглевшие французские пираты напали на порт Дортмунда и основательно его разграбили. Состоявший на службе у лиги пират Джон Хоули организовал карательную экспедицию. У берегов Нормандии и Бретани его флот захватил 34 французских корабля. В 1403 году он, уже в звании вице-адмирала, провел новую успешную вылазку, добыв еще несколько кораблей разных стран.
Официальные звания и титулы не мешали ему заниматься разбоем. Он искоренял пиратские группы, которые были его конкурентами, а при случае не прочь был ограбить и английских купцов.
Другим удачливым пиратом был Гарри Пэй из города Пула. Он грабил купцов и «частным образом», по личной инициативе, а также участвуя в морских экспедициях под командованием лорда-адмирала Томаса Беркли. Именно на службе ему удалось, возглавляя эскадру из 15 кораблей, захватить 120 французских судов. Часть трофеев предоставили властям города Пула. В честь добытчиков был устроен пышный праздник со всеобщей попойкой.
Увы, расплачиваться за дела Гарри Пэя тоже пришлось всем вместе. Дело в том, что он совершил успешный набег на побережье Северной Испании, ограбив, помимо прочего, церковь. Испанцы не смогли снести такое оскорбление. Собрав флотилию, внезапно прибыли в Пул и устроили там грандиозный фейерверк… говоря попросту, спалили город дотла.
Вообще-то едва ли не каждый английский флот имел своих пиратов. Пожалуй, это явление можно назвать морским рэкетом. Пираты находились под покровительством местных властей, с которыми делились добычей. При случае охраняли «своих» купцов, получая от них вознаграждение. Неудивительно, что, когда английские корабли, желая расширить внешнюю торговлю, попытались искоренить пиратство, ничего из этого не вышло.
А на другой стороне Ла-Манша тем временем произошло одно незаурядное событие, ознаменованное появлением первой прославленной женщины-пиратки.
