Во время греко-персидских войн, начавшихся в 490 году до новой эры, «муж шел на мужа, конь на коня, а пес на пса», сообщает греческий историк Геродот. Когда спустя полтора столетия Александр Великий (356–323 годы до новой эры) покорял Грецию, Азию и Египет, он неизменно встречал громоздких, костистых мастифов. Очевидно, их вывели независимо друг от друга в разных частях тогдашней Ойкумены — земли обжитой. По мнению немецкого кинолога Эрика Цимена, «мастиф был первой породой собак, которую целенаправленно вырастили, стремясь получить животных определенных габаритов и совсем не кроткого нрава».
Римские легионеры, отправившись на завоевание Британии, обнаружили, что там водятся особые собаки — они на голову выше псов, привезенных римлянами. Этих экзотических животных стали отправлять в Рим для выступления на аренах амфитеатров. Там они сражались не только с леопардами и львами, но и с людьми.
Зато в самой римской армии собаки оставались чем-то экзотическим. «Несомненно, римляне использовали собак для охраны военных сооружений и выслеживания беглых пленников и врагов, но на мчавшегося навстречу неприятеля их не натравливали. Ведь с хорошо вооруженным воином собака справиться не могла, — замечает немецкий историк Маркус Юнкельман. — На арене собаками травили крупных зверей, например, оленей и медведей, а также безоружных людей, осужденных на смерть. Однако против опытных гладиаторов собак старались не выпускать, ведь зрителям интереснее было смотреть за поединком человека со львом или медведем».
Большинство римских авторов, описывая использование собак на войне, ссылаются на иноземные обычаи, как сообщает, например, римский писатель Плиний Старший (23–79 годы новой эры). Он вспоминает, что у греков и восточных варваров имелись боевые псы. «Царь гарамантов (кочевого народа, жившего к северу от Сахары. —
Историк и зоолог Клавдий Элиан, живший около 200 года новой эры, писал, что народы Гиркании и Магнезии (античный город в Малой Азии. —
С помощью боевых собак лидийский царь Алиатт (610–560 годы до новой эры) изгнал киммерийцев из Малой Азии, а персидский царь Камбиз в 525 году до новой эры завоевал Египет. В 385 году до новой, эры спартанцы не допустили подкрепление к осажденной крепости Мантинея в Восточной Аркадии опять же с помощью боевых собак.
С античных времен до средних веков собаки сражались на всех фронтах. Еще и на исходе рыцарской эпохи в бой устремлялись не только воины, закованные в латы, но и псы, облаченные в доспехи: их плечи и шею защищала кольчуга; живот и спину — железная броня. «Боевому псу полагается иметь устрашающий вид и выглядеть всегда так, словно он немедля ринется в бой, — писал итальянский естествоиспытатель Улисс Альдрованди (1522–1605). — Исключая своего хозяина, он — враг всем».
У полководцев эпохи Возрождения боевые псы пользовались такой же любовью, как впоследствии у прусского короля Фридриха Великого (1740–1786). Говорят, что тот обмолвился как-то: «Чем больше я вижу людей, тем больше люблю собак».
С незапамятных времен охотники, отправляясь на звериный гон, брали с собой собак, натравливая их на кабанов, оленей, медведей или диких быков (зубров). В Англии со времен Иоанна Безземельного (1199–1216) для охоты на быков (англ, bull) разводили особых «бычьих собак» — бульдогов (bulldog), крепких, мускулистых зверей, весивших почти четверть центнера. Своими мощными клыками бульдог вонзался в тело жертвы, словно осколок взорванной бомбы. Его специально приучали впиваться в нос и верхнюю губу жертвы, дабы он не повредил ей шкуру и шерсть. Повиснув на ее морде, бульдог сковывал движения добычи, дожидаясь, пока не подоспеют охотники, чтобы прикончить пойманного зверя.
Впоследствии, скрестив бульдога с вертким терьером, получили новую породу собак — бультерьеров. Лучше этих псов с причудливой, продолговатой мордой никто не мог справиться с другим зверем. «У него не было чувства страха. Он не был похож ни на одну из известных мне собак», — так описывал бультерьера канадский писатель Э. Сетон-Томпсон. В XIX веке разновидность этой собаки под именем «пит-бультерьер» сделала кровавую карьеру в Америке.
