Его авторитет среди разбойников был неколебим (и подтверждался таким острым аргументом, как умелое владение шпагой). Английские негоцианты разнесли весть об «идейном» пирате по всей стране. В Англии имя Мейнуэринга стали связывать с борьбой против испанского владычества в море и в мире. Тем более что он категорически отверг предложения о сотрудничестве, исходившие и от испанского короля, и от тунисского бея.
Мейнуэрингу пришла пора выходить в океанские просторы. Отобрав 8 лучших кораблей своего флота, он пересек Атлантику и обосновался на полуострове Ньюфаундленд, контролируя огромную территорию. Жители поселков должны были постоянно выплачивать ему дань, снабжать припасами. От рыбаков требовалась значительная доля их улова. В результате промышлять рыбу стало невыгодно и многие рыбаки пополняли ряды пиратов.
Этот «удельный князь» Генри Ньюфаундлендский продолжал грабить проходящие испанские и португальские галионы. Делал он это деликатно, не позволяя своим людям бесчинствовать. Говорят, когда один пират начал издеваться над пленниками, его арестовали и в назидание другим — вполне пиратский педагогический прием — вздернули на рее.
С наступлением холодов Мейнуэринг отправился в теплые края. У него было прекрасное «гнездышко» на Африканском побережье, где «трудились» варварийские коллеги. Однако прибыв со своими людьми в гавань Мармора, он был разочарован: совсем недавно город разграбили и разрушили англичане. Мейнуэринг избрал новую базу на Валлафранке. Решение оказалось удачным. В гавани стоял превосходный корабль под английским флагом. Командир его Уолсингэм был образованным благородным человеком, считавшим, что уже вполне созрел для занятия пиратством. У них сложился отличный коллектив. Не прошло и двух месяцев, как они приумножили свои капиталы. Имя Мейнуэринга в Англии произносили с почтением, а в Испании — с проклятиями. Король Испании отправил военную флотилию, чтобы уничтожить пиратов, явно недооценив их силы. Мощный флот Мейнуэринга, быстро и не понеся заметного урона, разгромил неприятеля.
Чаша терпения Филиппа III переполнилась. Он направил Якову I протест, упрекая англичан в ведении морской войны против Испании и угрожая активными ответными действиями. Якова I такая перспектива не устраивала. Тем более что юридически Филипп III был совершенно прав: Испания и Англия не находились в состоянии войны.
В результате Мейнуэринг, озадачивший двух королей, получил из Лондона предписание прекратить пиратские действия, иначе ему придется иметь дело с английским военным флотом. Мейнуэринг продал почти все свои корабли и летом 1616 года прибыл в Дувр, где его встретили как национального героя. На приеме у короля, услышав о том, что варварийские пираты хозяйничают в Ла-Манше, Мейнуэринг взялся покончить с ними. И выполнил свое обещание (уж он-то знал, как можно справиться с морскими разбойниками!).
Король Яков I явно благоволил к бывшему пирату. А тот в знак признательности посвятил своему покровителю солидный труд: «Об истоках, обычаях и искоренении пиратства». По его мнению, число морских разбойников со времен королевы Елизаветы значительно выросло. Число пиратских кораблей превысило тысячу. Их крупные базы находятся главным образом в Ирландии. Основой благосостояния некоторых тамошних портовых городов, торговцев и банкиров является морской разбой. Отвечая на расспросы короля, сэр Генри пояснил, что расхожие представления о пиратах как о буйных, алчных бандитах, проводящих время в потасовках и поножовщине, не соответствуют действительности.
— Хотя пираты, — говорил он, — в силу своего ремесла больше похожи на дьяволов, чем на ангелов, их сердца не столь окаменели, как это принято считать. Верно, что некоторые из них жестоки и беспощадны. но в еще большей степени они готовы оказывать помощь товарищам. Многие из них отличаются качествами, которых не устыдился бы ни один джентльмен. Пираты расплачиваются наличными и всегда честно выполняют соглашения, поэтому их радушно принимают во многих портах разных стран. Пираты оказывают помощь друг другу вне зависимости от национальности и религиозной принадлежности.
Узнав, что английские и фламандские купцы продают оружие и боеприпасы даже своим недругам, варварам и пиратам, король удивился.
— В коммерческих делах, — пояснил Мейнуэринг, — нет места патриотизму. Я всегда считал самыми гнусными пиратами тех купцов, которые под предлогом честной торговли скупают и перепродают награбленные товары.
