Все показания звучали почти одинаково: я был болен, мне грозило увечье, а он меня спас, об оплате даже не заикался. А некоторые заявили, что знахарь, про бескорыстие которого известно всей округе, еще и дал им кое-что. Это подтвердил и господин Чинский, от которого Косиба не принял ста злотых, хотя для него это должна была быть значительная сумма и он вполне заслужил ее.
Очень трогательными были показания Прокопа Мукомола, который закончил их словами:
– Сам Господь привел его в мой дом и оказал тем великую милость и мне, грешному, и моей семье, и соседям. А что пришел от Бога, а не от злого духа, то свидетельство этому его трудолюбие, потому как он никогда не отлынивал от работы, которая Богу угодна. После того как Антоний поставил моего сына на ноги, он бы мог потребовать от меня что угодно, мог вообще на печи сидеть и бездельничать, только есть да спать. Однако он не такой. В каждой работе был первым – и в черной, и в той, где смекалкой взять можно. И так до самого конца, до суда то есть. А ведь человек он немолодой. Поэтому мы и просим уважаемый суд освободить его во славу Господа и людям на пользу.
Седая голова старика склонилась в низком поклоне, прокурор нахмурился, а все присутствующие посмотрели на обвиняемого.
Но Антоний Косиба по-прежнему сидел безучастный, с опущенной головой. Он не слышал ни ловких вопросов прокурора, ни контрнаступления защитника, ни показаний свидетелей. Только на минутку пробудил его к жизни тихий дрожащий голосок Марыси. Тогда он поднял глаза и беззвучно пошевелил губами, чтобы тут же снова впасть в апатию.
«Ничего у меня не осталось, – думал он, – ничего меня не ждет…»
А тем временем на свидетельскую трибуну встал самый важный свидетель, чьим показаниям адвокат Корчинский придавал наибольшее значение. Впрочем, не только он один, но и судьи, и публика с одинаковым нетерпением ожидали его появления. Взять слово собирался великолепный хирург, светило науки и лицо номер один в польской медицине, самая значительная персона, как бы там ни было, представитель всего медицинского сообщества, официальный представитель его, председатель и попечитель.
Кто не знал его лично и никогда не видел, именно так и должен был представлять себе профессора Добранецкого. Высокий мужчина в расцвете лет, несколько полноватый, с красивым орлиным профилем и высоким лбом. От каждого его жеста, от самого звучания голоса, от сосредоточенного и внимательного взгляда так и веяло той уверенностью в себе, которую дает только сознание собственной значимости, причем значимости, всеми признанной и подкрепленной высоким положением в обществе.
– Несколько человек обратились ко мне как к хирургу, – начал он, – с просьбой обследовать состояние их здоровья. В свое время все они перенесли весьма серьезные травмы или заболевания, а потом были подвергнуты хирургическому лечению, которое проводил знахарь по фамилии Косиба. Аускультация[19] и снимки, сделанные с помощью аппарата Рентгена показали, что происходит…
Тут профессор стал перечислять по очереди фамилии только что опрошенных свидетелей и описание повреждений, которые у них имелись, присовокупляя оценку их опасности для здоровья, а также оценку проведенных операций и результатов лечения. Щедро посыпались латинские названия, медицинские термины, профессиональные обозначения.
– Подводя итог всему вышесказанному, – закончил профессор, – я должен констатировать, что во всех случаях операции были проведены совершенно правильно, с глубоким знанием анатомии и предотвратили смерть или неминуемое увечье больных.
Председатель суда кивнул.
– А чем вы, господин профессор, можете объяснить тот факт, что человек без всякого образования сумел выполнить столь рискованные операции с благоприятным результатом?
– Я и сам задавал себе этот вопрос, – ответил профессор Добранецкий. – Видите ли, хирургия по природе своей является совокупностью эмпирических знаний, она опирается на опыт и наблюдения тысяч поколений. Операции начали делать еще в древности, во времена доисторические. Археологи обнаруживали в раскопках слоев, относившихся к бронзовому и даже каменному веку, такие находки, которые позволяют утверждать, что еще в те времена умели складывать сломанные кости, проводить ампутацию конечностей и тому подобное. И я полагаю, что среди деревенских жителей, хорошо знакомых с анатомией домашних животных, иногда появляются исключительно умные и наблюдательные люди, которые со временем могут научиться помогать окружающим, постепенно набираясь опыта, которого хватает на лечение мелких и менее сложных случаев.
– Однако же в данном случае, – вступил председательствующий суда, – вы сами, господин профессор, охарактеризовали большинство заболеваний и травм как сложные и опасные для жизни.
– Совершенно верно. Потому и признаюсь, что был крайне удивлен. Этот знахарь должен обладать не только опытом, но и совершенно феноменальным талантом…
Добранецкий задумался и добавил:
