И еще. Ахмет никогда не голодал и не жаждал три дня. Но отец Ахмету верит. А ему нет. В душе его шевельнулась ревность и злоба, но почему-то тут же Асланбек подумал, что должен гордиться тем испытанием. Но ни в коем случае не тем, что выдержал его, а тем, что оно у него вообще было. А вот у Ахмета такого страха и такой боли не было. Спасибо, отец! Как-нибудь он и сам еще попробует испытать себя. Еще хлеще. А на ту гору он взберется непременно. И спустится без ножа.
Обо всем этом он думал, сидя на излюбленном месте. Весь аул уже давно привык к его чудачеству. Но лишь друг Салман понимал его. Жаль только, что он не слышал, как все отчетливей и строже вздыхали и стонали горы…
Салман предложил ему учиться стрелять. Он сказал:
– Пора.
Асланбек и сам чувствовал: пора. Но откуда пришло понимание этого, он не знал.
Шамиль не удивился, услышав его просьбу дать ему оружие. Самодельного оружия, которым когда-то так славились эти горы, почти не осталось. Большая часть попадала сюда от северных или южных соседей. Только благородные клинки еще ковались здесь. Базалай Асланбека был местным. Шамиль принес сыну старенький «Макаров». Вручив, сказал, что учить стрелять не будет, потому что Асланбек и так умный – сам все поймет.
Теперь друзья – Салман и Асланбек – проводили часы за разборкой и сборкой своего оружия. Не сразу мальчик догадался о существовании и назначении предохранителя.
Спустя неделю после того, как Асланбек взял пистолет в руки, горы вернули эхом первые выстрелы. В эхе мальчик слышал что-то, о чем, ему чудилось, его предупреждали горы. Но слов разобрать не мог. Вок стаг Рашид всегда говорил, что их горы – более открытое место, чем равнина. В них неправильно сказанное слово отражается эхом ненавистью, а ненависть – кровью. За которую надо платить кровью же. И рассказал. Однажды один человек заблудился в горах. Он был смертельно голоден. Поэтому украл курицу в незнакомом ауле. Он съел ее и выжил. Но обиженный хозяин нашел его. Он хорошо знал адат. Забрал у него барана в отместку за ту курицу. Тогда тот, чтобы не остаться в долгу, украл у него лошадь. А лошадь в горах – это почти человек. Хозяин курицы и лошади вернулся и убил обидчика. Тогда родственники убитого истребили всю семью убийцы. Кровная месть – канлы. Сейчас говорят – кир. Поднялся весь аул, в котором разыгралась трагедия – ведь все в родне, хоть и дальней. Сошлись два аула. Никого не осталось в живых…
Прошло всего две недели, а Асланбек уже так стрелял из своего пистолета, что ствол воистину стал продолжением его руки и его воли. В этом мальчик чувствовал какую-ту особую магию, которой не знал раньше. Направленный пистолет – это повелительный жест. Метать камни – это здорово. Но выстрел… Стоит только протянуть руку в сторону неугодного… Одно незаметное движение пальцев – и твоя воля, твой жест воплощается в смерть.
Конечно, у Асланбека не было таких врагов, чьей смерти он желал бы. Но сам жест его завораживал. И стальная тяжесть в пальцах.
Асланбек знал смысл многих сур Корана. Но Салман обошел его. Он взял и выучил арабский. Он уверял, что это не очень-то и сложно. Аварский куда труднее. Пророк Мухаммед велел читать Коран только на арабском. Поэтому Салман читал его в оригинале. И часто делился с другом своими мыслями, которые посещали его, когда, настрелявшись до рези в глазах, они сидели на любимом склоне Асланбека. И под рассуждения друга Асланбек всегда лучше слышал вздохи гор. Ему чудилось, что вот-вот он начнет различать слова…
Неожиданно для себя он сказал:
– Салман, когда-нибудь ты будешь муллой. Нет! Имамом! Не знаю, кем. Но ты будешь главным. И все будут слушаться тебя.
Салман подумал и сказал:
– Я хочу только познать Аллаха. Если для этого надо стать главным, я стану. Ла-ильлахаиль-алла.
В их ауле не было телевизора. Отец и многие аксакалы считали его проявлением шайтана, замутняющим разум и оскверняющим веру. Асланбек завидовал Ахмету. Шамиль взял его с собой в соседний аул. Там была антенна и телевизор. Сколько же потом Ахмет рассказывал! Правда, одно и то же. Раз десять одно и то же. Но Асланбек, как не ненавидел его за зазнайство, все равно слушал и не мог оторваться все десять раз. Будто бы в телевизоре есть весь мир. И другие люди в нем. Одежды странные. И страны. И города большие. Дороги шириной с ущелье. Гладкие, как зеркало. Но вот уж чему Асланбек и вовсе не мог поверить – что есть город в Америке, как сказал Ахмед, где сакли размером с гору. Сакли, прилепившиеся к горе – это понятно. Но как они могут стоять самостоятельно?! Но велик Аллах. Вдруг это правда?! Вот бы хоть раз в жизни увидеть. Странное дело – ему вдруг почудилось, что он знает, как называются такие сакли… Ахмет не говорил – это он точно помнил. И вместе с тем словечно вертелось на языке. Точь в точь, как те слова, что ему хотят сказать горы, а он не может разобрать…
Но Асланбек тут же подумал, что никогда не увидит сакли размером с гору. Ведь никто не видел, кого он знает. Даже вок стаг Рашид. А он все знает. И Коран наизусть, и то, что наши горы когда-нибудь станут равниной…
