Приметы войны были не только в том, что уходили и не возвращались мужчины. Их аул был так высоко в горах, что к ним бежали все, кто мог сюда добраться. Дом был полон родственников и просто случайных женщин с детьми. Они приходили и уходили. Патимат старалась накормить всех. Все жители их аула принадлежали к одному тейпу. Большая семья. Все в родстве со всеми. Кто-то воевал. Так в доме Патимат и Асланбека появились рабы, присланные кем-то из родных. Они помогали в хозяйстве. Делали работу, которую раньше делали погибший Шамиль и Ахмет. Это было удобно. Спали они не в доме. Всех рабов из разных домов сгоняли в один, специально укрепленный против побегов. Да и куда убежишь в горах? Здесь они спали в одной куче. Это было совсем неплохо, если учесть, что в других местах для рабов были просто ямы. Все они были гяурами – чужаками и неверными. Никто не пожалеет, если кто-то сдохнет. Мало того, что пленных почти не надо было кормить, в любое время их можно было обменять на что угодно. На муку, например. За самых престижных можно было выручить много долларов. Но у вдовы таких не было. В любом случае, хоть и небольшие, но это были живые деньги.
«Вертушки» часто кружили в небе. Асланбек с непонятной тоской провожал их глазами.
Теперь стоны гор слышал не только он один.
Салман так рвался воевать, что напоминал горячего жеребца, который вынужден топтаться в стойле.
– Я думал, ты станешь муллой, – как-то сказал ему Асланбек.
– Сейчас надо мечом служить Аллаху.
Но юного проповедника пока никто не брал. Хотя он был ловок и силен, ростом не вышел. Асланбек был выше его на целую голову. И статнее.
– Теперь ты слышишь? – спрашивал Асланбек друга, когда они очень редко оказывались на знакомом с детства склоне.
– Слышу, – говорил Салман, опустив голову.
Он искренне не понимал, почему Асланбеку, который и Коран-то не читал, Аллах дал такой дар – слышать будущее, а ему, ему, часами усердно корпеющему над арабскими книгами и молящемуся – нет?!
– А что ты еще слышишь? – не выдержал Салман.
– Я не слышу. Я вижу. Сакли высотой с гору. Хотя нет… Слышу… Какой-то высокий свист…
Однажды Салман ворвался в дом друга, как вихрь. Ему вообще были свойственны резкие, стремительные движения.
Асланбек поднял на него спокойные глаза.
– Великий день! – как всегда немного по-книжному воскликнул Салман. – Собирайся. Нас берут в школу. А потом в отряд.
Их провожал весь аул. Но Асланбек не видел никого вокруг себя. Даже мать и Кусаму. Он видел только горы. Теперь он увидит, что скрывает эта вершина. И вот эта… Он вспомнил, как ребенком ему казалось, что то, что он видит – статичная картина. Данная раз и навсегда. За этой горой ничего нет. Потому что ничего и не может быть. Много позже он мог бы сказать, что это – задник, декорация к спектаклю, в котором он – главное действующее лицо. Но есть еще мать, вок стаг Рашид, весь аул, братья и сестры, Шамиль…
А сейчас такое нетерпение охватило его, что он не хотел оставаться рядом с родными ни одной лишней минуты. Скорее… Скорее… Его детская мечта стояла на пороге своего осуществления… Мать и все остальные оценили его поведение, как желание идти в бой. Старики понимающе тихо переговаривались. Но никому не дано было понять, что творится в душе четырнадцатилетнего юноши…
Он знал, предчувствовал, что разочаруется. Равнина – это просто скучная открытая поверхность, которая просматривается на многие километры. Зато родные горы смотрелись отсюда гораздо величественнее. «Что же за сакля размером с гору?» – словечко, такое странное чужеродное словечко просилось на язык, но никак не складывалось…
Их провезли через разгромленный город. Еще издали они увидели густой черный дым, шапкой висевший над ним. Асланбеку и Салману сказали, что город был когда-то очень красивым. Руины. Выгоревшие остовы высоких зданий, как скелеты доисторических животных, смотрели мертвыми окнами… Пахло гарью и трупным смрадом от дохлых собак, лежащих вдоль дороги.
Зачем их везли через город? Чтобы они воодушевились против гяуров? Асланбек ничего не понял. И не чувствовал ужаса и ненависти. Он просто с жадностью голодного поглощал новые горизонты, которые видел. Пожарища и руины, искореженный металл и какой-то особый запах опасности и смерти – каким бы страшным не был, был для него внове. Улицы – зловеще пусты. Не верилось, что тут вообще может быть кто-то живой. Асланбек, во всяком случае, думал, что кроме них никого в городе нет.
Но им сказали, что вот тут рядом, на соседней улице, затаились гяуры. А их машина прошла прямо у них под носом.
Салман бормотал молитву.
Зачем их везли через город? Все равно приехали они в другой горный район.
