То, что случилось после того, как Асланбек научился метко стрелять, было как-то неясно и зыбко, но вместе с тем страшно. Неясно – потому что мальчик не понимал, что происходит. Но вместе с тем что-то происходило. Аульская община собиралась не однажды. Все были чем-то встревожены. Ощущение, которое носилось в воздухе, чем-то напоминало Асланбеку первое воспоминание его жизни – как все ждали Курбан-байрам.
Отец ушел. Сначала Асланбек думал, что он скоро вернется. Ведь он и раньше иногда уезжал. Но прошло много дней. Лицо Патимат, его матери, часто бывало грустным и задумчивым. Ахмет мрачнел, глядя на нее. Теперь Асланбек понимал – они знают что-то, чего не знает он. Спросить у него почему-то не поворачивался язык.
Однажды мать вбежала в дом и упала, рыдая.
– Что с отцом? – не выдержал Асланбек.
– Его украли горы, – ответила Патимат.
– Мама, я уже большой. Что с отцом?
Потом ушел Ахмет. Ему скоро должно было исполниться семнадцать. Его тоже проглотили горы. Асланбек остался старшим мужчиной в доме.
Прошло еще всего четыре года, но как изменилась вся жизнь Асланбека. Как изменился он сам! Теперь самыми навязчивыми мыслями были мысли о женщинах. Временами он просто не мог больше ни о чем думать. Тяжело смотрел вслед каждой моложе тридцати… Старше они были просто старухами. Сестры повыходили замуж в другие аулы. Патимат стала еще более молчаливой, чем была при муже. Подрос младший брат. Ему было уже десять. Будучи старшим, Асланбек никогда не обижал его. Ни разу не унизил его маленького достоинства. Не заставлял резать баранов. Не бил. И не пытал голодом и жаждой. Руслан слушался его бесприкословно, как и положено. Асланбек старался приучить его во всем помогать матери, он словно чувствовал, что именно Руслану предстоит быть ей опорой…
Асланбек уже знал, почему отец и Ахмет не вернулись. Это простой мужской обычай – умирать рано. Они погибли в бою. И потому теперь рай – их последний дом. «Газават изменникам! Газават предателям! Газават всем, кто посягает на нашу свободу! Нет веры под властью неверных. Вставайте, братья, на священную войну!» Где он это слышал? Весь аул теперь смотрел на него с уважением. Его отец и брат пошли на шахадат! Погибли за веру. Асланбек видел: все ждут, что он подрастет и отомстит! Причем на него смотрели так, словно бы он уже совершил этот подвиг. Он уже умер. И достоин всяческого уважения. И это уважение окутывало его, как ядовитое облако. Все были уверены – он не нарушит вековой адат. Даже мать. Кровь за кровь. Смерть неверным.
У Салмана была симпатичная сестра, Кусама. Ее чаще других представлял себе Асланбек в мечтах. Она посещала его сны. Украдкой встречалась с ним глазами. Даже короткого взгляда было достаточно, чтобы горячий жар волной поднялся к его лицу. Теперь Асланбек вспоминал, как сердился Шамиль, заметив такой «случайный» взгляд матери на другого мужчину. Встречаться глазами с чужим мужчиной – неприлично. Замужняя женщина должна стоять, опустив глаза. Спрятавшись от всех, Асланбек и Кусама сидели на «его» склоне. Он даже пальцем не дотрагивался до нее. Они говорили о традициях. Похищение невесты уже не имеет силу адата. Просто красивый обычай. Хотя и сейчас бывали разные случаи… Но это редкость. Раньше это было нужно, потому что калым был непосилен почти никому. А сейчас… Дети мечтали и смеялись.
– Мы договоримся. Я приду и увезу тебя, – говорил Асланбек.
– Куда?
– На гору, на которую никто у нас не забирался. Помнишь, я тебе рассказывал? Я пас там овец, когда был маленький.
Кусама смеялась серебристым смехом.
– А потом Салман устроит ужасный шум! – продолжала девушка. – Он подымет на ноги весь аул. Сестру украли!
Она смеялась заливисто.
– Он будет палить из всех стволов! – сказал Асланбек.
– А еще у нас есть старый барабан!
– Потом мы вернемся. И родители будут вынуждены благословить нас, – закончил мальчишка.
– Но сначала ты должен смыть кровь отца, – сказала Кусама.
Она ждала от него того же, что и все.
