Место было заброшенное. Но когда-то здесь была какая-то жизнь. Вот только Асланбек не мог понять, кто тут жил. Стояли простые деревянные корпуса. Всего их было семь. В них были оборудованы казармы. Между корпусами было заасфальтировано небольшое поле. Посредине стоял высоченный десятиметровый шест. Небольшие круглые участки земли были ограничены бордюрчиками. На краю заасфальтированной площадки стоял небольшой постамент. На нем ничего не было. Вокруг валялись расстрелянные осколки белого мрамора. Но самое интересное Асланбек увидел, когда отодвинул доски, сваленные за самым дальним корпусом. Там на простой приклеенной бумаге размером примерно метр на полтора были намалеваны дети. Они делали странный жест рукой, как будто готовясь защитится от удара, а шеи их змеей обвивали красные тряпки…
День начинался рано. С шести утра, не позавтракав, они учили арабский язык, штудировали Коран. Мулла разъяснял им, как правильно понять то, что там написано… Асланбек думал, что можно понять и иначе… Он смотрел на Салмана. Тот слушал, широко раскрыв глаза. Похоже, он все принимал, что внушал им мулла. «Значит, все хорошо», – подумал Асланбек. «Все правильно». Его только мучил вопрос: «Кто эти дети с рисунка?» Но, сам не зная почему, спросить на решался. Даже Салману ничего о них не сказал. Не зря же их запрятали! Временами его тянуло еще раз посмотреть на них. У них были счастливые, одинаковые, как у близнецов, лица. И еще Асланбеку все время казалось, что он их всех уже где-то видел… А иногда – даже ужас продирал по спине – ему чудилось, что он сам стоял вот так же и защищался согнутой рукой…
Всего в семи корпусах их было около ста человек. Обучали их двадцать преподавателей. Для учителей арабский был родным языком. Правда, двое-трое были афганцами.
Салман, как лучший ученик, уже знавший арабский, близко подружился с одним из преподавателей. И тот рассказал ему, что их школа – не единственная. Есть еще шесть таких. Разного назначения. И сказал, что за выдающиеся успехи в изучении ислама готов порекомендовать его в особую, самую элитную из этих школ, где готовят специально будующих духовных лидеров. Со временем он сможет стать выдающимся человеком. От его слова и фетвы будут зависеть судьбы многих и многих таких мусульман, как те, что учатся сейчас здесь.
Салман отказался. Он подумал, что тогда наверняка разлучится с Асланбеком. Он сказал:
– Я всего лишь хочу постичь сущность Аллаха.
– Ну, это ты сможешь и здесь, – чуть презрительно усмехнулся учитель.
Завтрака не было. В двенадцать был обед. После начиналось самое интересное. Их учили самим делать мины и бомбы. Учили, какая сила разрушения соответствует тому или иному заряду. Потом были обязательные стрельбы. Вот тут уж не было никого, равного Асланбеку.
– Снайпером будешь, – обещали ему учителя.
Асланбек думал, что быть снайпером ему будет легче всего. Не убивать человека, а поражать цель.
Ученики взбирались на крутые склоны гор, ориентировались на местности, делали огромные маршброски, выматывавшие все силы… Без воды и без еды. Во время одного такого броска двое учеников просто пали замертво, как загнанные лошади. Но никому за это не влетело. Рабочий момент. Юный Асланбек был неутомим. Учителя, многое видевшие, поражались его выдержке и силе. Он и Салман были самыми молодыми в отряде. Группы формировались по пять человек. В том же составе им предстояло и воевать. Чтобы оказаться в одной группе с другом, Салман сделал все, что мог. Ему это удалось. Друзья праздновали свою маленькую победу.
К огромному их удивлению, в лагере были и женщины. У них была своя маленькая группа. Чем они занимались, никто не знал. На маршброски их, во всяком случае, не выводили.
Асланбек старался запомнить все тонкости и хитрости, которым их учили. Он слушал очень внимательно, понимая, что в дальнейшем его жизнь и жизнь его друга может зависеть от того, запомнит ли он все или нет. Асланбек не вел тетради, как другие ученики. «Вы записываете, чтобы забыть», – говорил он. Салман был куда легкомысленнее. Если предмет его интересовал, он был внимателен, а если наводил скуку – никак не мог сосредоточится. Его мысли тогда были об Аллахе и о том, как можно приблизиться к праведности и угодности ему. Он должен понять, как мусульманин может стать достойным любви Аллаха! И вот однажды, когда Асланбек ловил каждое слово о том, как ориентироваться по звездам, Салман вдруг сказал:
– Я пришел сюда умереть. А ты?
– Что? – не понял Асланбек. – Подожди, интересно…
Обучение стремительно двигалось к концу, а Асланбек так и не узнал, кто такие одинаковые дети, нарисованные на доске и спрятанные за дальним корпусом.
Однажды всю школу выстроили на асфальтовой площадке. Кого-то ждали. И вот из-за поворота горной дороги показался черный «мерседес». За ним ехали другие дорогие машины. Они выглядели здесь столь же необычными гостями, как колонна бронетехники на современном Монмартре.
Над каждой машиной развевался зеленый флаг с изображением оскалившегося волка.
