Я запнулась. Игла, вонзившаяся в сердце, прервала дыхание. Превозмогая боль, я медленно втянула в себя воздух и покачала головой в ответ на тревогу Сергея.
– Всё в порядке! Понимаешь, так и сказала: «Я нашла папу», ни капли иронии. Я никогда не говорила о нём плохо, никогда его не обвиняла. На вопрос «Почему ушёл?», ответила честно, как понимала: «Встретил свою любовь». Насте одиннадцать было.
Я не виню его, что он ушёл от меня – любовь всегда права. Но он ушёл и от дочери! Нельзя вычёркивать из своей жизни детей, они всегда жертвы в непростых отношениях родителей.
Официант принёс воду в высоких стаканах, тарелки с закуской и фруктами. Пока он расставлял всё это на столе, я смотрела в окно и думала: «Расставания неизбежны, но надо стараться быть бережным, насколько возможно бережным ко всем, кого оставляешь». Думала и видела перед собой растерянные глаза Кости, тряхнула головой, отгоняя тотчас всплывшее чувство вины, и продолжала:
– А знаешь, как он объяснил свой выбор? Сказал, что не может быть таким же подлецом по отношению к своей новой женщине, как все те, кто бросал её до него. Вот так. А Настя себя обвинила: «Я плохая. Я болею. Поэтому папа ушёл». Я эту запись в рисунках её нашла. Тоже после её смерти. – Я прижала ладошку к груди, унимая боль. – Действия красноречивее слов. Настин отец придумал сказочку про себя и про меня. Сам поверил в неё и рассказывает общим знакомым при встрече. О своей любви ко мне, о своём благородстве по отношению к другой. Только Насте места в этой сказке не нашлось.
– Он знает, что Настя умерла?
– Конечно, Серёжа! Костя в списке абонентов Настиного телефона его нашёл и сообщил. На похороны «папа» не приехал. Когда книгу издали, ему отправили, в книгу диск с фотографиями Насти вложили. Подруги Насти из её фотографий видеоролик сделали, с первых дней жизни и до… почти последних. За посылку поблагодарил. Выразил просьбу, чтобы и наши совместные фотографии, типа свадебных, оцифровала и послала. Дескать, нет у него ничего, а хочется, память, дескать.
– Отправила?
Я отрицательно покачала головой и, закрывая тему разговора, придвинула к себе тарелку и взяла в руки приборы.
Поглядывая на Сергея, я любовалась, ласкала взглядом его большие руки, шею, выглядывающую из ворота пуловера. Смотрела, как двигаются его челюсти. Рассматривала лицо – продолговатое с высоким лбом и твёрдым подбородком, с крупным прямым носом с широким основанием и укромно скрытыми ноздрями. «Он первый мужчина, которым я восхищаюсь! Потому что люблю? Да, но не только поэтому! Он на самом деле особенный! А ещё, с ним каждый мой день наполнен счастьем! Потому что люблю? Да, потому что люблю!»
– Серёжа, мне показалось, или ты действительно опасался отказа?
Он сразу понял, что я говорю об «обряде», и улыбнулся:
– Чуть-чуть.
Я засмеялась, не веря.
– Неет.
– Я боялся, что ты скажешь: «Беру в мужья».
Я кивнула – теперь всё сошлось. Мы подняли бокалы с коктейлями и чокнулись.
– За тебя, – сказал Серёжа и повинился: – Прости, Маленькая. Я дурак, к прошлому ревновать глупо.
С последним утверждением я согласилась.
Сергей очень удачно рассчитал время. Пройдя через таможенно-пограничные формальности, мы прямиком прошли в салон самолёта.
Я сразу разулась и с ногами забралась в кресло. Сергей, наоборот, занял собой всё пространство – вытянувшись в кресле, далеко выставил ноги.
– Ты сказала, ты торговала Р. Расскажи, чем ты занимаешься, где работаешь.
Я прищурилась.
– Это допрос? Тебе с подробностями или сухие факты подойдут?
Он расхохотался – вспомнил наш первый полёт. Успокоившись, взял мою руку и поднёс ко рту. Я смотрела, как его губы захватывают самый кончик моего пальца, чувствовала, как зубы прикусывают подушечку, отпускают, и следом другой палец попадает в ласковый плен. Перевела взгляд на его глаза – зелёные с золотыми искорками глаза смотрели внимательно, влекли, не могу оторваться. Я вздохнула и начала рассказывать:
– В найме не работаю с девяносто какого-то года. Погоди. Наверное, с девяносто четвёртого. Пока Союз разрушали, деньги обесценились, моей зарплаты нам с Настей не хватало. Ну да это было в каждой семье в те годы.
Стюардесса попросила занять места и пристегнуться. Я спустила ноги с кресла и защёлкнула замок ремня.
– Я уволилась. Вначале шопингом занялась. Приятельница с прежней работы с собой в шоп-тур пригласила. Она бывалая, ещё при Союзе приторговывала. Деньги я взяла в долг, проценты в те времена были бесчеловечными – один процент в день. В итоге вся моя коммерция только и позволяла оплачивать самое необходимое, да оставлять в качестве подарков членам семьи по тряпке из привезённого товара. Три раза съездила. Сюда в Турцию два раза и в Индию один раз – всё с одним тем же результатом. Хорошо, что с долгами рассчиталась.
