– Как? – Я помолчала. – Закрываю глаза и настраиваюсь на объект. Я уже говорила: всё суть энергия. – Я вновь помолчала, размышляя с чего начать. – У меня была огромная потребность контакта с Настей. Я хорошо помнила её ладошки, помнила их мягкость. Помнила взгляд, улыбку, голос, интонации. Но всё это были воспоминания – Настя, застывшая во времени. А я хотела контакта. Только не подумай, что я искала спиритического сеанса. Нет. Нашёлся человек, женщина, которая объяснила, что душа матери и душа ребёнка связаны, и контакт возможен через эту связь. Под её руководством, я вначале училась «видеть» энергии своего тела, потом энергии тела Кости. А потом «увидела» свою матрицу и по связке «пришла» в матрицу Насти. Знаешь, я пережила настоящее потрясение – встретившись с пространством матрицы Насти, я отшатнулась в прямом смысле слова, такое оно бесконечное, слепящее и прекрасное. Подумала: «Как ничтожна я пред Богом» и сейчас же одумалась: «Да не пред Богом, пред Настей!» Как оно пред Богом и помыслить нельзя! Порадовалась, что мы одного «роста», и я могу обнять её. Вначале прощения просила, говорила и говорила, как люблю и скучаю, и всё торопилась – боялась обременить своим присутствием, боялась время у неё отнять. Я ещё долго боялась обременить, месяца через два только освоилась. Настя меня по мирам разным водила, не по физическим мирам, я думаю, это были энергетические слепки цивилизаций Земли. И везде я должна была делать выбор, принимать какие-то решения, и всё это отражалось на моём физическом теле – я чувствовала пульсацию, то там, то сям, жар или, наоборот, озноб. Я скептик, Серёжа, даже при глубоком погружении в «тот мир» частью сознания насмешничала над собой. Понимала, что я «там» другая – нет муки душевной, нет чувства вины, эмоции светлые, да и придумать того, что «вижу» никак не могла, а всё равно насмешничала. Потом приняла без объяснений, приняла, как часть своей жизни. Что ещё сказать? Хочешь, расскажу, как мы сами себя калечим?
Сергей кивнул, и я продолжала:
– По большей части наши энергии текут свободно, потоки разветвляются, иногда сливаются. Но в ряде случаев поток словно наталкивается на преграду, и образуется то ли омут, то ли воронка. Я задалась вопросом: «Почему так?» Ты знаешь, как приходят ответы? Нет? В голове возникает воспоминание, смутная картинка – она и несёт в себе ответ. Мне припомнилась ситуация, где я сердилась и обижалась на маму. Вспомнила и вновь испытала те же эмоции, и воронка, как будто, увеличилась. На месте воронки и будет со временем проблема со здоровьем. Мы состоим из родителей в буквальном смысле, поэтому отрицание родителя не только бессмысленно, оно ущербно, являясь ничем иным, как уничтожением самого себя.
Один раз я видела, как пришла в воплощение. Я – это отдельный сгусток ослепительной энергии, проникающий в отцовско-материнскую субстанцию, кстати, менее яркую, чем Я. Первоначально субстанция неоднородна, ну, как монада, что ли, только центр общий, куда Я и проникает. Прорастая, Я присваивает субстанцию. Серёжа, соскучилась я уже рассказывать. Ты что-нибудь расскажи. Ты мир видишь. Я дома сижу.
– Маленькая, я мир не вижу. Весь мой мир – это самолёт-гостиница-переговоры-производство-гостиница-самолёт. Два-три дня дома и опять в аэропорт. – Он грустно усмехнулся. – И, знаешь, не потому что дело требует, почти весь мой бизнес может работать и без моего пристального внимания. У меня, Девочка, ничего другого нет! Дружеские вечеринки мне стали не интересны, на приёмах я один. В театре, на концерте, в клубе – я всегда и везде один. В горы покататься на лыжах в последний раз года три назад выбирался. Я и деньги сейчас зарабатываю только потому, что так привык, потому что надо же что-то делать.
Ты сегодня перечислила подарки, которые я тебе сделал. Так вот, Маленькая, это ты, оставшись со мной, сделала мне подарок. Это ты мне даришь жизнь, которой у меня давно нет, да и никогда не было. Твой смех, голос, твои лучистые глазки, твоё тело в моих руках, твой аромат, ночи, когда ты сопишь у меня подмышкой – я теперь знаю, что такое счастье. Теперь я знаю, зачем я делал свой бизнес, зачем я буду делать его дальше. Теперь я знаю, зачем я буду возвращаться домой. У меня появилось само понятие «дом». Мой дом, это место, где ты меня ждёшь.
Всё это Сергей горячо шептал мне на ухо. Взволнованная признанием, я слушала, целуя его колкую шею. «Благодарю тебя! О, Серёжа! Никто, никогда не говорил мне таких слов!».
– Лида, я взял тебя в жёны. И теперь у меня появилась главная задача мужчины – сделать так, чтобы ты – моя семья, была счастлива.
«Я тоже тебе обещаю: я сделаю всё, что будет в моих силах, для твоего счастья. Ты мой Мужчина. Мой Бог».
Он умолк, обнимая меня обеими руками и прижимаясь щекой к моей голове. А я думала о том, как поздно мы с ним встретились: «Хотя бы десять лет назад, тогда я могла бы сделать его отцом. А он бы подарил мне возможность вновь стать матерью. У Бога двери всегда открыты. Но пятьдесят пять – это слишком поздно для естественного материнства».
