– Вот. – Избегая смотреть на меня, она поставила плов на стол. – Я попробовала, очень вкусный получился. Кушайте. Я ещё два салата сделала, и лепёшки в тандыре испекла. – Она заторможенно осмотрела стол и, наконец, сообразив, что приготовленные блюда отсутствуют на нём, охнула и стремглав бросилась вон, крикнув: – Сейчас принесу!
Вернувшись с большим разносом в руках и накрыв на стол, Акмарал пригласила ещё раз:
– Кушайте… – и вдруг лицо её перекосилось, она заплакала и закрыла глаза руками.
– Что, Акмарал? – Я бросилась к ней и, обняв за плечи, усадила на стул. – Что случилось?
Акмарал плакала, как ребёнок – громко, не таясь, коротко и глубоко всхлипывая. Привлечённый горестными звуками, с мансарды спустился Сергей, вопросительно взглянул на меня, а поскольку ответить мне было нечего, я молча пожала плечами. Тогда он взял стул, сел перед ней и, низко к ней склонившись, спросил:
– Что произошло? – Голос его прозвучал мягко и участливо.
Она помотала головой, словно отказываясь отвечать, а следом тоненько запричитала:
– Бауржан… он выпил… теперь неделю будет пить. К соседям гости приехали, он туда пошел и напился. Сейчас опять хотел туда пойти, я не пустила, на ключ закрыла. – Она убрала ладошки от лица и, страдальчески сморщившись, воскликнула: – Он всё равно убежит! От вас стыдно. Кто возить будет?! – Вновь скрывшись за ладошками, она застонала: – Ой-боой, как мы за дом будем расплачиваться?
Серёжа встал и вышел из гостиной. Хлопнула входная дверь, и Акмарал дёрнулась со стула вслед за Серёжей, я не пустила. С плачем и возмущением, она рассказала свою непростую историю.
Акмарал была единственной дочерью в богатой семье южных казахов. Жениха ей нашли состоятельного, а она влюбилась в столичного красавца. Своенравная и избалованная красавица настояла на своём выборе, пригрозив родителям, что убежит с любимым. У Бауржана за душой ничего не было – ни состояния, ни образования, ни профессии. Была старенькая мать, нищие (её определение) родственники, которые по нескольку человек за раз приезжали в гости и подолгу жили в их двухкомнатной квартирке, а она по обычаю должна была кормить гостей, быть вежливой и услужливой.
– А деньги где взять?! – с негодованием выкрикнула Акмарал.
Когда мать Бауржана умерла, дочке было уже пять лет, Акмарал сыном была беременна. Чтобы достойно похоронить свекровь, она взяла деньги у родителей.
– До сих пор не отдали! И дом этот мои родители нам купили, чтобы мы сдавали богатым людям и зарабатывали. – Акмарал высморкалась в носовой платок и сердито продолжала: – Мать хоронили, всё как надо сделали, как положено, я ему сказала: не хочу видеть твоих родственников у себя! Они даже на похороны по пятьсот тенге приносили, представляете? – она вновь вскинула на меня натёртые, заплаканные до красноты глаза и, сделав резкий жест рукой, будто вычищая пространство, торжествующе прибавила: – Теперь никто не приезжает!
Выплеснув застарелое негодование, Акмарал успокоилась; приглаживая ладошками и без того гладко зачёсанные волосы, произнесла:
– А жених мой так и не женился. Говорит: «Буду ждать, когда тебе нищета надоест». – Её лицо вновь сморщилось в гримасе плача, но слёзы уже кончились, воспалённые глаза всего лишь влажно блеснули. – А я Бауржана люблю! Он хороший, любит меня, помогает, и детей любит. Деньги он не умеет зарабатывать! Ездил на большой машине, грузы возил, там пить научился. Теперь, как выпьет, остановиться не может, пьёт, пока не заболеет. – Сухо всхлипнув, она умолкла окончательно, обречённо уставившись перед собой.
Вернулся Сергей. Акмарал с надеждой посмотрела на него. Потом всплеснула руками и подхватилась:
– Ой, вы же кушать хотите! – Она схватила блюдо с пловом со стола, – горячий принесу, казан я в овчину завернула. Садитесь, я быстро!
Я подошла к Сергею, прижалась щекой к груди, он опустил лицо к моей макушке. Легонько касаясь пальцами, сверху вниз я погладила его щёку.
Собирая посуду со стола, Акмарал выглядела успокоенной, даже и ямочки на щеках на миг показались.
– После того, как ваш муж, – она кивнула головой в направлении лестницы на второй этаж, – поговорил, Бауржан сказал: он никуда не пойдёт, будет спать, завтра работать надо. – Она хихикнула, как девчонка. – А что он, – опять кивнула головой наверх, – Бауржану сказал?
– Не знаю, Акмарал, я не спрашивала.
Она разочаровано посмотрела на меня и опять занялась посудой.
Наблюдая за её суетой, я думала, что ни мамы сыновей, ни жёны, ставших взрослыми, мальчиков, не задумываются о своей роли в успехе или неудачах любимых мужчин. В голове крутилась давно ставшая избитой фраза «За спиной каждого успешного мужчины, стоит верившая в его успех женщина». «Редко кто из людей не зависит от мнения близких! Вера близких в наш успех зачастую и есть главная причина нашего могущества. Мужчине особенно важна вера в него его женщины – слепая вера, вера наперекор обстоятельствам.
