– Замёрзнешь, сразу скажи, домой пойдём. Завтра купим тебе трёхсотку, и вечером покатаемся.
Я замёрзла, но не жаловалась. И правильно, потому что потом, когда неслась вниз по склону, я согрелась и даже разогрелась. Дальше пошло чередом – я разогревалась на спуске, и этого тепла хватало на подъём. А щёки, наоборот, мёрзли на спуске, и, садясь в кресло подъёмника, я отогревала лицо на груди Серёжи.
С каждым спуском я всё увереннее чувствовала себя на лыжах, и даже испытала гордость от своего умения – встретив не удержавшегося на ногах лыжника, я сделала крутой вираж, объезжая его. Похохатывая, я предвкушала похвалу Серёжи и внизу, ещё не остановившись, воскликнула:
– Серёжа, ты видел?! Я…
– Маленькая, самое большое количество травм люди получают не тогда, когда они учатся кататься на лыжах, а тогда, когда они думают, что уже научились. – Такими словами он встретил меня и в миг схлопнул мою радость. Голос его был холоден, и смотрел он не на меня, а на склон. – Твоя самоуверенность создала опасную ситуацию и для тебя, и для другого человека. Я получил две травмы, благодаря «лихачам» на трассе. В обоих случаях это были новички, возомнившие себя профессионалами.
Сделав выговор, Сергей повернулся и поехал к подъёмнику. Я двинулась следом. В кресле он всё же обнял меня.
– Ты плохо рассчитала поворот. Если бы тот человек не откатился, ты бы на него наехала.
– Нет, Серёжа! – горячо не согласилась я. – Я проехала близко, но не меньше, чем в метре от него!
Сергей холодно посмотрел на меня и отвёл глаза.
«Мне уже плохо! Зачем ты лишаешь меня ещё и своего взгляда?» Я снова уткнулась лицом ему в грудь. Доехав до места назначения, я спрыгнула с подъёмника и, подъехав к нему, потребовала:
– Поцелуй меня! Я всё поняла.
Он словно того и ждал – схватил за плечи и, приблизившись к моему лицу, горячо зашептал:
– Я испугался. Лидка, как же я испугался за тебя! – прижал к себе обеими руками и, покачивая в объятиях, добавил: – Чудо ты моё бесшабашное! Будь осторожна, пожалуйста!
– Да, Серёжа, я поняла.
В следующий раз, делая вираж, я вдруг осознала – мой «полёт» со склона – это танец! Ноги, уверенно направляющие лыжи, торс, балансирующий, закручивающийся в пружину, то в одну сторону, то в другую, покачивание бёдрами, относительно неподвижных плеч – всё это движения танца. Я засмеялась: есть и зрители! Небо, таясь в черноте ночи, наблюдает за моим танцем глазами звёзд. И горы, молчаливые в дремотной вечности, ждут, когда я нарушу их сон смехом, чтобы посмеяться вместе со мной и снова надолго умолкнуть.
Я радовалась умелой естественности движений «натыкавшегося» тела.
– Серёжа, я танцую! – С криком влетела я меж его лыж. – Я танцую на лыжах! Понимаешь? – И вновь засмеялась. – Серёжа, так хорошо! Так славно, Серёжа! Я люблю тебя!
Несмотря на мороз, его губы были горячими. Он согрел и мои, но поблизости раздались голоса, и Сергей выпустил меня из объятий. Обдавая паром дыхания, спросил:
– Ещё раз скатимся… или домой?
– Ещё раз. Хочу зафиксировать ощущение.
И мы покатились к подъёмнику.
Как всегда на средней отметке трассы, я спрыгнула и направилась к склону.
– Не туда, Девочка, – остановил Серёжа. – Мы ещё не доехали.
Я посмотрела на него, потом на тот подъёмник, который уходил на главную вершину трассы Чимбулак – Талгарский перевал.
– Ты же сказал… – я помедлила и указала пальцем на перевал. – Мы оттуда будем спускаться?
Я видела смеющееся лицо Сергея и всё равно не могла поверить. Он позвал:
– Поехали, Маленькая.
– Если ты меня туда зовёшь, значит, я хорошо катаюсь?
Он кивнул. Закинув лицо к звездам, я подняла палки вверх и попеременно, несколько раз пронзила ими небо, торжествуя победу. Моя «джига» руками вызвала у Сергея хохот.
На перевале облаков не было, не было и людей. Далеко внизу, там, откуда мы приехали, виднелось пятнышко света.
Сергей велел проверить крепления. Я попрыгала. Он наклонился и проверил сам.
– Замёрзла? Только не простудись, слышишь?! Готова? – Я кивнула. – Давай, Маленькая. Помни о безопасности.
Я подмигнула звёздам, любопытной россыпью посматривающим на нас, оттолкнулась и поехала. Замёрзшее тело, чуть скованное вначале, начало исполнять танец. Сергей обогнал меня, вильнув в сторону, притормозил, вновь пропуская меня вперёд. А я летела, летела в стремительном танце, создавая маленькие вихри за собой! Сергей, вновь обгоняя, протяжно закричал: «Иии-хоооо!» Звук в морозном воздухе разнёсся далеко по ущелью. Горы проснулись и откликнулись. И я громко рассмеялась. Сережа опять пропустил меня вперёд, потом вновь обогнал и встретил внизу распахнутыми объятиями. Я погасила скорость, въехала между его лыж, и прижалась к груди.
– Серёжа, как славно! – Горло перехватило спазмом, едва слышно я прошептала: – Благодарю…
– Что ты… плачешь?..
– Люблю тебя.
– Всё только начинается, Девочка! Бесстрашная моя Малышка! Мы поедем на другие курорты, и ты узнаешь самые разные спуски. Ну? Пойдём домой?
Я кивнула.
Сергей сложил лыжи, и свои, и мои поднял к себе на плечи. Предупредил:
– Пойдём быстро, поэтому поспевай. – И устремился к зданию проката.
