— Раздави тебя носопотам, Снейп. Пока ты не объявился, как спокойно и скучно мы жили! А теперь? Все время — веселье. Не одно, так другое.
— Ты меня позвал сообщить это? — Северус несмотря на приглашающий жест Кингсли, остался стоять.
— Когда ты уезжаешь? Мне надо как-то привести в порядок документы и надеюсь, Снейп, очень надеюсь, тебя больше никогда в жизни не видеть.
— Я не собираюсь уезжать.
Кингсли замер с пером, занесенным над пергаментом.
— То есть?
— У меня испытательный срок, насколько я помню, и я не хочу нарушать закон, каким бы идиотским он ни был. У меня есть личная договоренность с Белиндой. Я обещал, что она может на меня рассчитывать, и я не собираюсь отказываться от своих слов. Этого достаточно?
— Но Гермиона сказала, что вы… — Кингсли откинулся в кресле.
— Видимо, она меня не так поняла.
— Ты бы знал, Снейп, как ты мне за последние недели надоел, — Кингсли нахмурился, барабаня пальцами по столу. — Через три месяца чтобы твоего духу не было в Англии, Снейп. С Грейнджер или без нее — мне, честно говоря, все равно, хотя… лучше с ней. Что-то мне кажется, с ней скоро проблем будет больше, чем с тобой.
— Это угроза?
— Это дружеское напутствие, идиот. Не стоит дразнить гиппогрифов. Ты не вовремя объявился, и лучше тебе снова уйти в тень, переехать там, и чем дальше, тем лучше.
Северус коротко кивнул, усмехаясь.
— Дружеское напутствие… что ж, прощайте, министр, — он преувеличенно церемонно поклонился и развернулся, чтобы уйти.
— И вот что еще! Лучше сиди в своем Мунго, а то опять с кем-нибудь сцепишься, и вряд ли Гермиона сможет снова вытащить тебя из неприятностей.
— Я учту ваши пожелания, сэр, — кинул Северус через плечо и ушел.
Он не собирался слушать советов Кингсли, ничьих советов, но тем не менее он аппарировал в особняк только для того, чтобы переодеться и собрать вещи. Он сам решил, что в Мунго — пока — ему будет сподручнее. Можно работать и ночью, почему нет? И, что важнее, Мунго было наполнено суетой, светом, гамом, там даже ночью вовсю кипела жизнь, впрочем, обходя стороной его лабораторию. А в доме было слишком тихо и спокойно, и это, он знал наверняка, заставит его ждать стука в дверь.
В доме был бардак. Авроры, проводившие обыск, явно не стеснялись.
«Интересно, — подумал Северус, поднимая с пола разворошенную стопку газет, — что они искали? Действительно надеялись найти планы по захвату мира? А если нет, то откуда такое рвение? Или просто хотели хоть так отомстить тому, кто был когда-то для них всем хреновым учителем?»
Что-то подсказывало, что так и было. Он грустно усмехнулся и поднялся в спальню, вытянулся на кровати и закрыл глаза.
На него опустилось какое-то странное спокойствие, будто не было ссоры с Гермионой, словно ему только что не намекнули, да что намекнули — прямо не сказали, чтобы он убирался из Англии. Все было так, как и должно было быть. Это магл Джо умудрился найти свое место в мире и не задавать себе вопрос — кому он нужен, но Северус Снейп знал точно — он не может быть нужен никому, его удел — быть всегда и везде лишним. Жаль, как жаль, что нельзя снова стать беззаботным маглом…
От подушки исходил едва уловимый аромат духов Гермионы. Северус вскочил, набросил на постель покрывало, переоделся поспешно и стал собирать вещи: весь скарб поместился в небольшую сумку, да и к чему брать много? Он еще раз оглядел беспорядок и аппарировал из дома.
В Мунго он кликнул эльфа, велел ему разобрать вещи и между прочим спросил, не на месте ли миссис Уизли. Эльф, прядая ушами, пропищал, что миссис Уизли будет на месте всю ночь. Нет, она не в приемном, у себя. Пишет.
Северус живо представил Гермиону, склонившуюся над историями болезни. Грызет кончик карандаша, брови сдвинуты, взгляд серьезный… Его тянуло к ней, и он не стал противиться: взял пару фиалов со столика и решил отнести их к ней в отделение. Можно всегда сказать, что его просила Белинда.
Гермиона действительно сидела за столом и писала истории болезни, действительно покусывала кончик карандаша.
— Позвольте войти, — он тихо открыл дверь и прошел в ординаторскую. На диване дремал какой-то молодой недоумок.
— Эм, — парень потер глаза, потом, видимо понял, кто перед ним стоит, улыбнулся радостно во весь рот, потом перевел взгляд на Гермиону, и, пробурчав что-то про срочную работу, ретировался.
— У тебя очень понимающие коллеги…
Она не ответила, выжидательно глядя на него.
— Собственно, — он подошел ближе, — я принес зелье. Подумал… Белинда говорила, что у вас его не хватает. Это для прояснения сознания.
— Да, у нас оно быстро расходуется, — она, вставая, кивнула на консоль под полками, — поставь туда.
Он прошел, чувствуя себя невероятно глупо.
— Я… еще я хотел извиниться. Я вел себя как идиот. Опять и… И это не изменится, Гермиона, — он подошел к ней ближе, но не рискнул дотронуться до нее. Она стояла прямо, спокойно смотрела ему в глаза, но он видел, чувствовал, как она напряжена. — Мы все время будем ссориться и мириться, я все время буду срываться по поводу и без. Я не умею жить с кем-то, не умею и… я не смогу сделать тебя счастливой.
Она кивнула головой:
