Коню будто передалось его настроение. Он нёсся, прижав уши, весь вытянувшись в стремительном галопе. Вот справа мелькнуло селение. Они проезжали его сегодня в полдень. Мелькают огни в окнах домов и гаснут вдали, он снова окутан ночной темнотой. И снова каблуки врезаются в солёные от пота бока коня.
«Выручай!»
Конь хрипит, раздувая ноздри, с вывернутых губ срываются клочья пены.
Широкий ручей. Мост. Копыта звонко стучат по замшелому камню. Усталый конь тянет его к воде.
Феранор хлопает коня по взмыленной жилистой шее.
«Нет, не сейчас, дорогой мой конёк. Потом, я напою тебя из собственных рук, насыплю полную торбу ячменя, одену в попону из шелка, отпущу в табун к кобылицам, обниму и расцелую твою морду, но сейчас молю об одном. Беги… беги быстрее. Неси меня в Гуин. К Талиан!»
У вестового камня, с надписью «66 langoi nai Guine» конь захрипел. Стал отбивать задними ногами, замедляться. Его повело в сторону с дороги. Он остановился, тяжело и медленно осел на задние ноги, низко опустил голову, часто-часто с хрипом дышал, вздрагивая мокрой шкурой.
Опасаясь, что он вот-вот упадёт, Феранор проворно выпрыгнул из седла. Обнял скользкую мокрую шею. Тихо всхлипнул.
— Нет… Нет! Ну что же ты?!
Жеребец поднял голову. Жалобное ржание огласило притихший лес. И вдруг ему ответило несколько лошадей. Зашумел ветер, раскачивая дубовые кроны. В просвет между ветвей заглянул месяц и Феранор разглядел выступающий из мрака чёрные силуэт крытой коляски и маленький табунчик пасущихся лошадей. Лунный свет играл на лоснящихся шкурах.
Медленно, будто не веря глазам, он пошёл к коляске. Высокая густая трава шуршала под сапогами. Остановился, не доходя десять шагов, когда его слух уловил характерный скрип. Грубый отрывистый голос пролаял:
— Не подходи!
— Айя, почтенные! — Феранор заметил две отделившиеся от коляски фигуры, поднял вверх руки, в знак мира.— Я всего лишь одинокий несчастный путник и в ваших силах помочь мне. С кем я могу говорить?
Один — невысок, в руке кривая атраванская сабля.
— Со мной,— из-за коляски, сверкая желтовато-зелёными глазами, вышел ещё один.
Наставил на капитана арбалет, спросил, с отчётливым выговором жителя Турл-Титла.
— Чё надо?
— Я — Бальфур Лелинталь,— вблизи владений своих недругов Феранор не рисковал говорить правду.— Я пришел, просить помощи...
— Ближе к делу! — негант скривил губы.
— Мой конь едва дышит, а мне необходимо попасть к рассвету в Гуин! Прошу, дайте мне одного из своих коней в обмен на моего. Это очень хороший конь! В Атраване за такого дают не менее десяти солнц!
Феранор не очень знал атраванских расценок и подозревал, что и встречные им не знают, потому вдохновенно лгал.
— Едва живую клячу? Да ты чокнулся! Не… не выйдет!
Скрипнула дверца.
— Замолчи.
Услышав женский голос, спокойный и властный, он повернул голову и увидел её. Высокая, тонкая, она плавно и неторопливо выплыла из темноты и остановилась перед коляской. На ней было серое дорожное блио, простого покроя. Она зябко прятала кисти в широких рукавах. Лунный свет мертвил её бледную кожу и делал похожей на приведение. Шею, лицо и щёки прикрывал шелковый платок, оставляя открытыми только глаза. Взглянув в них, Феранор вздрогнул.
— Светлая хейри,— он быстро сориентировался, кто в этой компании главный и обратился к ней.— Если ваше сердце не уподобилось камню, умоляю помочь мне. Я спешу к возлюбленной, которой грозит беда. Если желаете, то возьмите вместе с моим конём всё, что на нём есть и мою броню в придачу! Я заберу только седло.
Феранор, без особой жалости, отдал бы и меч, но подозревал, что он ему ещё пригодится.
Недовольно бормоча что-то под нос, слуга прошёл мимо, принялся разглядывать предложенную лошадь. Женщина беспокойно повела руками, браслеты на запястьях тихо зазвенели. Она с интересом разглядывала Феранора.
Возможно она матрона одного из Домов, лишившихся власти после Исхода,— подумал он, изучая ее в ответ.— Это объясняло и тон, и неказистый вид, и малое количество слуг.
— Я спешу в Саэтар,— голос её звенел серебряным колокольчиком.— А с твоим конём я потеряю день…
Феранор опустил взгляд, чтобы никто не видел полыхнувший в нём огонь.
— Но сердце подсказывает мне помочь,— продолжала она.— Можешь взять каурого жеребца. Надеюсь, ты успеешь сделать то, что столь для тебя важно.
— Благодарю, пресветлая! — он вскинул голову, просиял.— Пусть вас хранит Солнцеликий.
И поклонился ей. Так низко, как ещё не кланялся никому…
…Снова скачка. Вновь под копытами стелется ночная дорога.
«Какие глаза,— думал Феранор.— Никогда не встречал у перворождённых таких… Жуткие, блеклые, бесцветные… почти сплошной белок с чёрной точкой зрачка!»
***
Лес внезапно закончился. Феранор увидел речку и рощу, а за ними позолоченные зарёй стены Гуина, его дозорные башни и крытые переходы. Дорога тянулась через посады этлинов — потомков переселившихся в Эльвенор не-эльдар, плативших за защиту работой в полях и в мастерских. На лужках паслись овцы, важно расхаживали по обочинам гуси, из-под копыт выскакивали пёстрые кудахтавшие курицы.
