— Мы целую Эпоху истребляли чудовищ и порождения Катмэ, неся другим Мудрость и Свет,— заговорил управляющий снова, произнося слова медленно, будто цедя.— Но пока мы боролись со Злом, гнилые Духом инородцы, вели с ним дела, торговали, делились Знаниями, кои получили от нас, занимались отвратительным кровосмешением! Подумайте только, они ложились в постель с мерзкими отвратительными тварями! Мало того, их государи заключают с ними союзы, убивают наших послов, подло бьют в спину!
Феранор промолчал, разглядывая землю под копытами коня. Ему вдруг вспомнилась история Агаолайта, рассказанная в подземной сокровищнице.
— Я скажу так,— продолжал вещать Балиан Кириан.— Довольно нам класть свою молодёжь во имя всеобщего блага. Пусть теперь повоюют другие — люди, гномы, неганты.[4] Пусть они изопьют ту чашу, из которой веками пьём мы! Ты что-то сказал, певец? Я не расслышал…
— Я сказал,— повторил Нэкил.— Какая разница. Негант, энеир, анарид — одна родина, одна кровь…
— Неганты,— Балиан Киритан пренебрежительно скривил губы.— Братья? Тебе, бард, может быть, но не ровняй всех одной мерой! В моих жилах течёт кровь Нактэллина и Лаеры, приплывших в Амалирр на заре времён. Три тысячи лет мой род хранил её чистоту! А покажи мне неганта, в чьём роду нет людей? Разве, что кто-то из аристократии… да и то, половина Эпохи под властью людей и гномов... Не верю, что грязь не проникла и в них!
Музыкант фыркнул, отвернулся, снял с плеча лютню.
— Эта грязь не мешала им помогать нам во времена трудностей. Мы называли их друзьями. Теперь, когда беда пришла к ним, мы готовы их бросить...
— Я уже говорил тебе ранее, Нэкил, повторю ещё раз. Мы не бросаем их, а всего лишь выжидаем и вскоре обрушимся на орду как возмездие Солнцеликого!
— Истинные друзья встречают опасность бок о бок,— обронил Феранор как бы между делом.
Балиан посмотрел на него снисходительно.
— В тебе говорит молодость, юноша. Доживёшь до моих лет — поймёшь, что…
— Честь и Порядочность не зависят от возраста,— резко заметил Феранор и, подумав, добавил.— И от чистоты крови.
— Открою вам страшную тайну,— Балиан рассмеялся.— Все эти возвышенные слова специально придуманы лордами, чтобы держать в узде других. Тех, кем сам Солнцеликий повелел властвовать! И нет, юноша, я не говорю о власти несправедливой, бесчестной. Отнюдь! Я говорю о власти разумной. Разумная власть тверда и долговечна, она не идёт на поводу у глупых эмоций...
Феранор резко повернулся, метнув в управляющего гневный пронзающий взгляд. Он даже как-то разом стал выше и раздался в плечах, нависнув над Балианом подобно утёсу.
— Лучше замолчите, хеир! — сощурившись, прошипел он, случайно дотрагиваясь пальцами до рукояти меча.
Заметив это, управляющий съёжился и побледнел.
— Вы рассуждаете о вещах вам не доступных!
***
Стоянку устроили под вечер. Балиан был необычайно сух и молчалив, и вообще старался держаться от Феранора подальше. Пользуясь этим бывший капитан, дал волю любопытству, спросил барда о его волосах.
— Горька доля свободного певца,— кисло поморщился Нэкил, невольно трогая ёжик на макушке.— Особенно если он любит петь Правду.
— Пел глумливые песни о «единорогах»? — попытался угадать Феранор.
— Вот ещё… Я — профессионал! Кроме того существует определённая вежливость, поэтому находясь в гостях, никогда не пою про недостатки хозяина, его друзей и союзников, только про политических противников. Но альянсы и союзы быстро меняются, приходится прилагать массу усилий, чтоб быть в курсе событий.
— И кого-то из друзей лорда ты ненароком задел?
— Не поверишь. Я сам не поверил, если б не это! — бард провёл по волосам, профессионально выдержал паузу.— Эрандилов!
— Что?
— Одну из влиятельных семей Дома «Феникса». Они вдруг решили породниться с самим Каэелем Кейси![5] Не напрямую, конечно. Через его сына.
— Но…— протянул Феранор. — Этого не может быть!
Уголки его губ судорожно дёрнулись.
— Два разных Дома… Эрандилы не какие-нибудь младшие семьи, они…— лицо его снова обрело непроницаемое выражение.— Не верю. Как?!
— Ха! Я сам узнал имя невесты только на свадьбе! Тэа… не... Та… а-а, вот же хрен…
— Талиан,— глухо подсказал Феранор.
— Точно! Всё благодаря стараниям лорда Лемпениэля, который устроил...
Кровь стучала у Феранора в висках. Голос барда становился всё глуше. Он сглотнул, обдирая пересохшее горло.
— Нэкил,— спросил он, не узнавая собственного голоса.— Ты, говорил, свадьба в Гуине?
Бард что-то сказал и кивнул.
Пожав ему плечи в знак признательности, он подлетел к коню, которого не успел расседлать. Попутчики взирали на него с крайним недоумением, но они уже были ему не интересны. Вскочил в седло, он галопом направил коня по дороге на Север. До Гуина меньше двухсот лангои, он должен поспеть к утру!
***
Ветер раздувал его плащ, холодил сквозь звенья кольчуги. Он мчался сквозь кромешную темноту, по серой полоске дороги.
«Это она… Она! Скорее!»
