— Айя! — сходу приветствовал Феранор, снимая шлем, чтобы встречные могли оценить его остроту ушей и не приняли за разбойника.— Славы вашим Домам, милорды!
— Виндолин!
Остановились.
По виду, типичные эльдары. У одного длинные серебристые волосы перехвачены налобными обручами, одежды приятного травянистого цвета. Герб, в виде осеннего дерева, говорил о принадлежности к семье Орнов — клиентов Дома «Единорога». Плащ скрепляла серебряная пряжка с изумрудом. На поясе меч, но, изнеженные руки однозначно говорили, что он не воин.
Второй отличался не только внешним видом, но и поведением. Небольшого роста, он постоянно крутился, дёргался, ёрзал в седле. Одежда ярких крикливых тонов, без гербов, за плечом лютня. Неприлично коротко и как попало обрезанные волосы открывали маленькие уши.
— Я, к своему стыду, заплутал,— первым заговорил Феранор.— Подскажите, в какую сторону Меллорафон?
— Туда! — опередил всех эльдар с лютней, указывая на Юг.
Феранор скрипнул зубами — он оказался прав в подозрениях. Не исключено, что всё специально, чтобы он заплутал и намотал лишний век рабства. Ну, троллье семя…
— Благодарю.
Он повернулся уехать.
— А вы, как видно, не местный? — остановил его обладатель изумрудов.— Нимуэлец?
— С островов,— соврал Феранор и представился.— Феранор Мистериорн.
— То-то у вас чудный вид,— эльдар с мечом улыбнулся, гордо представился.— Балиан Кириан. Управляющий арпэнского имения ан-лорда Анолла.
— Нэкил,— слегка надменно назвался лютнист, вскидывая острый подбородок.— Бард. Менестрель.
— Нам в одну сторону,— продолжал бард.— И, признаться, я буду рад ещё одному спутнику. Этот скучный тип уже порядком меня утомил!
— Ах вот как?! — обиделся управляющий.— Тогда, в Гуине, ты был не столь разборчив, когда выбирал компанию. Лишь бы убраться скорее, пока вместе с волосами с тебя не сняли и голову! А теперь, значит, почуял себя в безопасности и распустил, как павлин, перья?!
— Неправда, ты сам меня звал! Трясся, как осиновый лист, от мысли, что будешь ехать до Меллорафона один.
Феранор переводил взгляд с одного спорщика на другого.
— Что боялся, то было,— неожиданно признал Балиан.— По Приречью одному ездить опасно. Такое уж время…
Он вздохнул и вдруг разом посуровел лицом.
— А что просил сам — того не было!
— Простите,— не выдержал Феранор.— Какое «такое»?
— Что?
— «Время такое»,— повторил он.— Какое время?
— А вы не знаете?! Не верю, что нашёлся эльдар, не знающий, что происходит на Севере!
— На Селунию[2] попаду скорее,— пропел бард.— Чем вестовой дойдёт до Нимуэля.[3]
— Война, сейчас, юноша. Самая настоящая война! — не обращая внимания на чудачества спутника, просветил управляющий.— Правда, не у нас — у соседей. Каркохтар — пал, Басхвалия в осаде. Орки бесчинствуют в Полесье, жгут, режут, насилуют… титлане бегут кто куда, в основном к нам. Бегут и их легионы. Почему-то тоже к нам. Видели бы вы, во что превратились пограничные заставы. Это — помойка! А сколько бродяг там развелось… Беженцы, дезертиры, бандиты…
***
Они ехали по тракту, вдоль морского побережья, мимо скалистых утёсов, кипарисовых рощ, густых заповедных лесов с уютными солнечными полянами, заросшими грибными кольцами и сочной зелёной травой. Всюду чувствовалась забота и уход маленького народца. После жёлто-оранжевых песков пустыни, всё здесь ласкало взор. Сердце Феранора грустило.
Время коротали беседой. Феранор узнал, что его попутчики познакомились друг с другом на свадьбе. Балиана туда привела нужда срочно встретиться с лордом Аннолом, чьими имениями он управлял. Нэкила — меркантильное желание бесплатно поесть и заработать денег на празднике. Теперь Балиан возвращался в Арпэн, а Нэкил просто стремился убраться подальше от Гуина, где не оценили его талант.
— И где поменьше зелёных дозорных,— добавил он, с кислой усмешкой трогая короткую шевелюру.— В таком виде меня схватит первый же разъезд, а они, как на зло теперь на каждой дороге.
Феранор посмотрел на него с интересом, но от вопросов предпочёл воздержаться. Обрезать эльдару волосы — значило публично унизить, выставить на посмешище. Так помечали нарушителей клятвы, мошенников и мелких воришек, тех кто бросил вызов и сам от него уклонился. Ещё волосы обрезали изгнанникам и изгоям, в знак того, что им не было больше места в обществе перворождённых.
— Время сейчас такое,— ещё раз повторил Балиан.— Не было никогда, чтоб в Эльвеноре на дорогах нападали разбойники! Что толку от сторожевых рощ, если иноплеменные негодяи уже по эту сторону границы?
— А кто их сюда впустил? — поддел бард.— Лорды Домов, которые ко всему платят им жалование!
— А кому же тогда воевать? — Управляющий обернулся к нему.— Снова лить драгоценную кровь перворождённых? Как будто мало её уже пролилось!
Они немного проехали молча. Балиан хмурился, жевал губы. Феранор замечал взгляды, которые тот искоса бросал на своих спутников.
