Десять ударов сердца он слушал как затихают их шаги. Потом выскочил из укрытия, побежал в обратном направлении, к выходу из этого проклятого подземелья. Верёвка была на месте. Раздетый труп сафуада — тоже. Синий кафтан и штаны шахского воина теперь укрывали крепкое тело полукровки, а шлем с маской оказался кстати чтобы спрятать лицо.
Кривясь от боли, Дарик поднял руки — короткая, не по размеру, рубаха тут же оголила пупок. Подпрыгнул, схватился за верёвку, полез вверх. Втащил себя на край. Вытянул за собой всю верёвку. Только после этого позволил себе присесть и перевести дух
Кругом громоздились груды тел. Уланы и сафуады лежали на ийланах, ийланы — на уланах и сафуадах, образуя жуткий слоёный пирог. Смердело кровью, выпущенными потрохами и содержимым голов. Слева от него, на куче посечённых невольников лежал сафуад. Справа валялся эльвенорец с раскроенной головой.
Дарик отвернулся, занялся исследованием собственных ран. Кровь вяло струилась из щеки, разрубленной от скулы до уголка губ. На шее пузырился белыми волдырями свежий ожог. Грудь при дыхании отзывалась болью.
«Это всё тот белый маг со своим колдовством,— подумал полукровка.— Сквозь меня как будто протащили копьё. Хотя тому сафуаду повезло меньше. С ним маг успел взяться за жезл…»
Пусть попрыгают, покричат, представят, что подземелье станет им отныне могилой!
Он поднялся, отряхнул с себя грязь и зашагал прочь.
До выхода на поверхность было не так близко. Дарик ещё полчаса шёл через галереи водохранилища.
***
Погода на поверхности будто подстроилась под бушевавшую в Душе Дарика бурю. Предрассветное небо закрывала пылевая туча, погружая руины в жёлто-бурые сумерки. Жмурясь от жёсткого ветра с песком, он огляделся.
У потухших костров лежали тела — слуги и погонщики если судить по одежде. Похоже, они спали когда из подземелья, как демоны из Бездны, выскочили дикари. Полукровка, пригнулся, побежал, петляя междушатрами. Здесь лежали вповалку уже чёрные тела дикарей. Сомнительно — подумалось ему — чтобы кто-то из них сумел вырваться. Жалости к своим невольным помощникам он не испытывал.
Мысль освободить рабов пришла в голову Дарика после того как двум охранявшим спуск сафуадам, присоединилось трое альвов. Он бы ни за что не пробился через них в одиночку. А ведь потом ему требовалось вернуться в лагерь, раздобыть верблюда и припасы чего он не мог сделать заранее.
Длительное время приглядывая за ийланами он узнал кто из них трусоват, а к кому спиной лучше не поворачиваться. Последних он освобождать не стал. Разомкнул цепи самым трусливым и сбежал, скрылся в глубине водохранилища. Он не питал иллюзий, что благодарные каннибалы вознесут его на руках. Предоставил освобождать сородичей самостоятельно.
Успех задумки ознаменовало эхо, донёсшее отзвуки короткого но ожесточённого боя. Яростные проклятия на талье и атраванском быстро заглушил звон сминаемого железа, крики боли и победный визг ийланов. Когда шум стал удаляться, Дарик покинул укрытие, раздев одного из убитых сафуадов и спустился в подземелье.
Конечно, он не надеялся, что ийланы перебьют всех людей в лагере на поверхности и не ожидал от оставшихся, что они всеми спустятся в подземелье, но столкновение со слугой, охранявшим верблюдов, стало почти неожиданным. Слуга издал удивлённый возглас. Дарик тоже. И сразу полоснул саблей по шее. Слуга вскрикнул, схватился за шею, пытаясь остановить хлещущую из раны кровь, упал. Полукровка взглянул в его бледнеющее лицо.
Что-то несильно кольнуло между лопатками, н
