— Я, Дарик Борагус, клянусь, что выполню твоё поручение и не замышляю предательства. Пусть кровь моя будет залогом данного слова.
Хафаш подхватил чашу.
— Я, Мустафа аль Гюлим, принимаю твою клятву. Клянусь, что вознагражу тебя Знаниями и Силой недоступными простым смертным.
Сделал глоток. Красные глаза полыхнули довольным огнём. Опустошённая чаша со стуком легла на стол вверх дном.
— Теперь слушай меня внимательно, Дарик Борагус. Эта вещь важна для меня так же как для тебя твоя книга. Не подведи меня с ней, или, клянусь самой Бездной, ты пожалеешь, что не погиб в Кайсибе.
***
Ветер усиливался.
Это хорошо, думалось Дарику, он заметёт все следы.
Верблюд считал иначе. Он ревел и упрямился, не желая выходить в бурю. Обычное средство убеждения — вартанаком по заднице — помогало слабо.
— Aya! — резкий окрик почти заглушаемый ветром.
Дарик мельком оглянулся, заранее зная кого увидит. Эльдар находился в десяти шагах, заслонялся от ветра рукой. За ним проступали из бурой мглы ещё две фигуры.
— Safuad!
Полукровка зарычал, выхватил кинжал и, не церемонясь, кольнул им упрямый верблюжий зад. Горбатый скакун заревел, с места сорвал в галоп, почти как настоящий конь. Дарика мотнуло в седле. Он едва не упал, схватился за узду. Его понесло сквозь режущие струи песка, тряся и подбрасывая.
Ветер усиливался. Он не выл, а ревел как раненный зверь, рвал края накидки и гутры, забивал песком глаза, нос и рот. Дарик мчался вслепую и вдруг почувствовал, как что-то вынимает его из седла, подкидывает будто пушинку. Поводья вырвались из пальцев. Его закружило, завертело и понесло к небесам...
***
— Клянусь светом Таэ, хеир, именно всё так и было!
Феранор грозно упёр кулаки в бока, поиграл желваками.
Улан — один из оставленных на вершине храма дозорных — старательно избегал смотреть ему в глаза, таращился на наплечник. Может, боялся, а может, разглядел на нём отпечаток людского башмака.
Из подземелья они выбрались благодаря общим усилиям. Сначала Агаолайт и трое самых крепких атраванцев подняли Феранора на щите. Потом на плечи к нему забрался самый мелкий и лёгкий из погонщиков. Он дотянулся до края пролома, сумел взобраться и скинул остальным верёвку.
— И ты не стал стрелять? — уточнил Феранор, тихо злясь непонятно на кого.
Улан сделал отрицательный жест.
— Я собирался выстрелить, но передумал. Бушевала буря, летел песок. Я бы не попал.
— Да и потом, вор и так получил своё,— сказал Агаолайт, всё это время находившийся за спиной капитана.— Лицо, возникшее из песка и улетевшее в никуда… Знать бы что это за демон пустыни нам так подсобил. А ещё, не вернётся ли он сюда за добавкой?
Феранор покачал головой.
«Прав был Лаккэнан когда говорил, что я притягиваю к себе неприятности как магнит! Знать бы, что теперь будет…»
Улан всё ещё стоял перед ним, разглядывал кровавое пятно на табатре и ждал, когда капитан соизволит его отпустить. Феранор мотнул ему головой.
— Можешь идти.
Проводив воина взглядом, увидел навес, под которым слуги устраивали раненных. Бальфур с забинтованной головой, сидел, привалившись спиной к стене. Митр и ещё два атраванца, безоружные, но не связанные, лежали поодаль. Люди успели прийти в сознание, но напоминали вытащенных из воды медуз. Двигались с трудом, некоторых тошнило, из их носов и ушей текла кровь.
— Они выглядят так, словно побывали под чьим-то контролем,— пустился в воспоминания Агаолайт, проследив за его взглядом.— Как-то на моих глазах маг Разума допрашивал двух разбойников. Сначала у них тоже шла кровь из носа и ушей. А потом он перестарался и они стали как растения.
— Хеир,— он пристально посмотрел на капитана.— Так всё-таки… что произошло в Сокровищнице?
***
Грудь рвал кашель, во рту саднило от жажды, рана на щеке горела огнём, а тело ныло от синяков, но он был жив! И вроде бы даже невредим…
Дарик поочерёдно пошевелил руками и ногами, чтоб убедиться. Убедился. Цел!
Подобрав под себя конечности, полукровка с усилием приподнялся на локтях. Встал на колени, нашаривая на поясе флягу. Плеснул немного на лицо, промывая глаза, остальным прополоскал рот и горло.
Он находился на небольшой песчаной проплешине, окружённой зарослями колючей суджи. За ней шелестела пальмовая роща, сквозь деревья желтела пустыня, виднелись остатки какого-то строения. За спиной громоздилась куча камней, торчала изъеденная ветрами колонна. На её вершине сидело, свесив когтистые птичьи ноги, и наблюдало за ним крылатое существо, напоминавшее человека. Солнце било в глаза, мешая рассмотреть детали, но Дарику показалось, что и лицо у существа вполне человеческое.
Существо расправило крылья.
— Иди туда,— сказало оно чувственным женским голосом, указывая тонкой рукой на оазис.— Тебя уже ждут!
И, засмеявшись, добавила.
— Не бойся, стрыги тебя не тронут!
Какие стрыги? — чуть было не спросил Дарик и только тут заметил за колонной несколько сгорбленных угловатых фигур. Больше всего они походили на безобразных старух — сморщенных, сухих, горбатых и вдобавок больных проказой — в ветхих останках одежд.
— Kurvun mattir! — вырвалось у Дарика.
