Знаменатель полностью

Его втолкнули внутрь, парень тут же выпрямился и почти лениво осмотрелся. Руки его были связаны за спиной, но он по-прежнему выглядел неуязвимым – даже одежда не запылилась! Как тогда, после драки в сквере. Было ощущение, что он сам попросил связать ему руки и привести сюда. Я смогла сформулировать главный парадокс чуть позже: Данька не боялся! Совершенно не боялся! Можно уметь драться, можно быть самоуверенным, можно знать свою силу… но если вооруженная банда по непонятным причинам утаскивает тебя на какой-то склад, где находится твой избитый друг, хотя бы капля волнения должна промелькнуть. Хоть капля, ради приличия! Данька вел себя не самоуверенно… а так, словно чувствовал себя бессмертным.

Аннет обо всем этом тоже думала и никак не могла уловить, почему же не испытывает к нему тех же чувств, что к Лие, Чон Со и Штефану.

– Ты тоже Знаменатель? – спросила она напрямик.

– Тоже?! – Данька неуместно и очень громко расхохотался. – Ты кем себя возомнила, булка французская?

Он выпнул один из табуретов и уселся. Штефан, опираясь на стену, тяжело поднялся на ноги. Мужики с дубинками переглянулись, и тогда Аннет попросила их выйти – незачем рабочую силу вводить в курс дела. Она, благодаря смерти Чон Со, сможет за себя постоять. Да и пистолет был только у нее – а это, как ни крути, аргумент.

Когда они остались втроем, Аннет шагнула к незнакомцу. Кто он? Какая у него сила? Она готова убить только ради того, чтобы тоже научиться так хладнокровно смотреть на направленное на тебя оружие. Но для начала лучше узнать подробности, поэтому Аннет решила не реагировать на оскорбления:

– Что ты хочешь этим сказать?

Данька смотрел на нее с легкой улыбкой.

– Ты не Знаменатель. Ты просто Память… эм-м, мешок для хранения данных. Ну, как флэшка. Расходный материал. Твое место в каком-нибудь архиве – сидеть, изучать и помалкивать. И дожидаться, когда до тебя дойдет очередь.

– So ein Mist! – Штефан не был испуган, скорее раздражен. – Говорите по-русски или по-немецки!

У меня заледенела кровь, когда я поняла, что до сих пор разговор шел на чистейшем французском! А я понимала каждое слово только потому, что это был сон про Аннет. Данька повернулся к нему:

– Ты как там, в порядке? – он тут же перешел на русский. Штефан кивнул. – Скажи спасибо, что я приехал вовремя. Один из вас сегодня умрет – факт. Но мое присутствие уравняло ваши шансы.

Судя по всему, Штефан не был уж слишком удивлен тем, что Данька говорит о вещах, в которые посторонние не могут быть посвящены. И которые совсем немного стали понятны мне самой после просмотра «фильма» об Аннет. Его мучило в этот момент что-то более важное:

– И если я не хочу умирать, значит, должен убить ее? Но я не убийца, Даниил.

Даня встал и развел руки в стороны. Руки, которые еще минуту назад были туго стянуты за спиной. Аннет подскочила на месте – и я вместе с ней. Но ровный голос Даньки приморозил ее к месту:

– Я вам обоим сейчас скажу очень важную вещь. Знаменателем становится не тот, кто случайно выжил. Он должен доказать, что достоин Цели. Должен быть готов на все, чтобы стать Знаменателем. Иначе Система не закроется.

Две пары глаз уставились на него: Штефан в каком-то ужасе, Аннет со все большим и большим пониманием. Даня продолжал:

– Мне все равно, кто из вас сегодня выйдет отсюда. Я в любом случае ставлю на другой элемент. Так что разбирайтесь сами.

Аннет хищно улыбнулась и уверенно направила пистолет на шатающегося Штефана, но при этом спросила у Даньки:

– Ты сам-то кто такой?

– А я тот, кто убьет последнего из вас.

Эта фраза, произнесенная ужасающе равнодушно, озадачила и меня, и Аннет. Она перевела взгляд на Даню, но Штефан использовал этот шанс, чтобы кинуться вперед. Он ударил ее вперед всем корпусом, Аннет начала падать и выронила пистолет.

– Ну вот, а говорил, что не убийца… – спокойно констатировал Данька.

Но Аннет тут же сообразила, что делать, и закричала своим:

– Убейте! Убейте их обоих!

Двери контейнера заскрежетали, но навстречу вбегавшим двинулся только Данька. Штефан же сразу сцепил пальцы на горле Аннет. За сколько секунд человек умирает при удушении? Впервые безупречная память подвела ее. Сквозь туман она видела – или это казалось в агонии – спину странного худощавого паренька, который только раскинул руки в стороны и, кажется, даже не шевелился. Отчего было ясно, что с ним ничего не сможет сделать даже целая вооруженная армия. Последней ее мыслью была: «Вот он и есть тот самый полубог, о котором…»

Я очнулась за миллисекунду до того, как Аннет перестала существовать.