Знаменатель полностью

Мне понадобилось две секунды, чтобы понять, о чем он говорит. Осознание словно огрело по голове, отчего я ожила. Он угрожает – нет, он собирается это сделать – со мной… на глазах у моего любимого… зная, что мы оба бессильны перед ним! Этого я уже перенести не смогла. Стало наплевать, убьет ли он меня или Штефана после этого, я зарычала и ударила, потом снова и снова. И ни один мой удар не достиг цели. Он так спокойно отмахивался, словно и не замечал сопротивления. Перехватил одну руку, посмотрел на губы, но потом поцеловал в шею, с силой прижимая к стене. Я закричала и другой рукой смогла хотя бы смазано ударить его в подбородок. Ему вряд ли было больно, но зато он уделил мне внимание, чтобы сказать:

– Вик, давай обойдемся без суеты, окей? Ты ведь можешь сделать себе больно.

И потянулся рукой к пуговице на моих джинсах. Мне было плевать на боль. Плевать на то, что он в тысячу раз сильнее! Но я снова замерла, чувствуя, как Чон Со сдался. Даже для Чон Со это не было проявлением слабости: так же сильный волк падает на землю и подставляет живот более сильному. Знаменатель подавлял, сдаваться ему было первичным животным инстинктом. Чон Со больше не поднимал головы. Я пыталась сжать кулак, но от бессилия только хрипела.

И как раз в тот момент, когда поняла, что ничего не смогу сделать, я случайно перехватила его взгляд. Сквозь белесую муть собственных слез в его серых глазах я моментально прочитала то, чего он добивался. Даниил совершенно не испытывал удовольствия от того, что делает. Ему было противно чувствовать, как я дрожу. И пытать Штефана он не хотел. Он это делал для того, чтобы создать максимальный стресс, и только потому, что это было необходимо. Мне даже стало жаль его. Я почувствовала это так остро, словно сама только что сломала Штефану палец.

А еще точно поняла, что стоит лишь сказать очень тихо: «Мне страшно», – как он тут же остановится. Не сможет продолжать даже ради необходимости. Просто не сможет! Он скорее пойдет ломать остальные пальцы Штефану, чем сможет держать меня после тихого «мне страшно».

Дар Эмпатии – поистине сильная способность! В тот момент мне казалось, она самая сильная из всех, какие только можно вообразить. Сейчас за серыми радужками я видела столько всего… вспомнила столько слов, которыми можно направить ситуацию в любое русло… Даниил в моем взгляде тоже это уловил. Коротко выдохнул. Теперь мне не нужны были пояснения для расшифровки, я улавливала облегчение. Ему сразу стало проще, когда я начала понимать, что происходит, и из моих глаз исчез ужас. Но теперь, зная, к чему было всё это представление, я должна была подыграть. Но никак не могла оторваться от его глаз, в которых читалось всё больше и больше… Но до того как я успела сформулировать это в мыслях, он повернулся к Штефану, который зашептал:

– Я почувствовал…

Даниил тут же отпустил меня:

– Имя, Штефан! Сфера деятельности! Хоть что-нибудь! Ведь ты их чувствуешь гораздо сильнее, чем они тебя, и ты только что был в нем!

– Он… Марк… Маркус или Маркос… Он… умеет с любыми людьми договариваться…

– Да это и так понятно, Штефан! – вот теперь Даниил начал волноваться – это было очевидно, хоть я и растеряла остатки своей недавней способности.

– Нет-нет… – Штефан сам поднял на него более осмысленный взгляд. – Он как ты, но не как ты… Такой же говнюк и… тоже за каждым своим поступком видит благо. Сфера деятельности… что-то связано с религией. Его окружает много людей… очень много! Они смотрят на него, как на какого-то мессию… или проповедника.

– О! Да нам, похоже, массовик-затейник попался! – Даниил радовался, что его усилия привели хоть к каким-то результатам. – А фамилия, Штефан? Или что-нибудь еще?

– Нет. Больше ничего.

Даниил сам развязал его и снова взял за запястье – на этот раз оценить дело рук своих:

– Сейчас в травмпункт, немного с гипсом походишь, не беда. До свадьбы заживет. Вам бы только до этой самой свадьбы дожить…

Я уже не злилась на него, понимая, что другими способами мы бы и этого не получили. Но, обняв Штефана, все же спросила с остатками раздражения:

– Ты ведь знал, что на него подействует, – я кивнула в сторону стены, у которой несколько минут назад разыгралась жуткая сцена. – Мог бы сразу с этого начать! Незачем было ломать пальцы!

– Вик, – Даниил беззастенчиво подмигнул. – Кто же сразу с козырей-то ходит?

Экий шутник забавный, только посмотрите. Сейчас от Эмпатии во мне не осталось и следа, но я помнила обрывки ощущений. Даниил надеялся, что до этого не дойдет. Он думал, что сломанный палец не стоит того страха в моих глазах. Ведь большинству людей этого было бы достаточно, чтобы испытать максимальный стресс. Штефан просто оказался крепче, чем большинство, он сдался только на мне.