И все же про себя она отдала должное следопыту — такая позиция была очень выгодна для него. С нее отлично просматривается большая территория, и если бы Элессана выбрала хоть бы чуть более удобное и потому предсказуемое укрытие, она уже была трупом. Конечно, стрелять из такой позиции невозможно, но это, скорее всего, и не требуется. Если он ее заметит — даст сигнал остальным, и уж они позаботятся о ее последующем умерщвлении.
Нальвийка отвернулась, положила голову на ветку и стала думать. Застрелить его? Не вариант. Сразу превратят в подушечку для иголок. Тогда остается либо применить что-то из зелий, либо поробовать спуститься и навязать ближний бой. Последнее — иначе как самоубийством не назовешь. Значит, остаются зелья.
Вдруг с юго-запада до ее заостренных на концах ушей донесся грозный рев большого животного. Сразу же в голове появилась идея, и губы растянулись в зловещей ухмылке. Стараясь двигаться со всей возможной сдержанностью и скрытностью, нальвийка запустила руку в сумку и какое-то время перебирала колбы, пока ее пальцы не сомкнулись на одной. Вытащила ее, поднесла к губам, шепнула несколько слов. Темно-красная жидкость слабо запульсировала.
Прочитав коротенькую молитву Касселенталэ, нальвийка оценила разделющее их со следопытом расстояние, силу ветра и тяжесть сосуда с магической жидкостью. Представила оптималную траекторию полета, завела руку за спину, и, задержав дыхание, кинула. Не проверяя, попала или нет, вытянулась, прижалась к ветке спиной и постаралась вжаться в нее как можно сильнее. Послышался треск стекла, взвигнули четыре тетивы. Две стрелы воткнулись в ветку сзади и сбоку, одна пролетела выше, но потеряла скорость в густой листве и упала вниз, оцарапав наконечником предплечье цели. Четвертая вовсе пролетела мимо.
Обстрел, без сомнения, продолжался бы, но все внимание стрелков в один момент переместилось в другую сторону. Оглушительный грудной рев стремительно приближался, и спустя мгновение из чащи вырвалась огромная темно-бурая туша медведя. Косматое чудовище заорало так, что в ушах зашумело, а из глаз брызнули слезы, и бросилось прямо на укрывшегося в траве нальва. Бедняга не успел даже встать с земли, когда зверь подлетел к нему и разорвал на куски.
Девушка ориентировалась только по звуку, не решаясь еще высунуться из укрытия. Что-то щелкнуло, свистнуло и чавкнуло. Животное взревело еще громче, чем в прошлый раз и, сотрясая землю, побежало. Послышался возглас на древнем языке нальвов, но от него не было толку — одуревший от запаха зелья зверь жаждал крови.
Раздалось еще три выстрела, но обезумевшему медведю они наносили мало вреда. Теперь эта тварь не успокоится, пока ее не порвут на части. Оставшаяся троица следопытов более не пыталась скрываться, и нальвийка решила этим воспользоваться. Переместившись на другую сторону ствола, она вытащила из колчана на спине стрелу, наложила на тетиву и прицелилась. Пока чудовище терзало сразу двоих следопытов, третий пятился по открытой местности, посылая стрелу за стрелой. Поднялся сильный ветер, пришлось брать упреждение на три пальца, учитывая расстояние в сотню ярдов. Просчитать дугу на таком смешном расстоянии было проще простого, и нальвийка выстрелила. Резким движением оттянула тетиву, задержала дыхание, и развела средний и указательный пальцы в стороны. Стрела преодолела небольшую дугу в мгновение и вгрызлась в шею следопыта, раскрошив шейный позвонок.
Нальвийке стоило огромных усилий не упасть с дерева от сильного толчка. Огромный зверь в приступе безумия бросился на ствол всем весом, пытаясь сбить ее вниз. С взлохмаченной морды обильно капала пенящаяся кровь. Медведь сдирал кору когтями и неистово ревел, стоя на задних лапах. Элессана, повиснув на ветке над огромной пастью монстра, быстро достала из сумки очередной сосуд с прозрачным мутноватым содержимым. Бросила его в глотку медведю. Оглушительно лязгнули челюсти, и тот проглотил смертельный яд вместе с осколками стекла. Через несколько минут зверь скорчился на траве и замер. После той дряни, что бросила нальвийка, он обезумел навсегда, и единственным выходом было его убить.
Девушка спустилась и бессильно привалилась к стволу в десятке ярдов от мертвой измазанной в чужой крови туше. По всей округе были разбросаны рваные внутренние органы, части тела, обрывки одежды и все было в крови. Окруженный останками огромный медведь, утыканный стрелами, с намотанными на лапы кишками и замерший в бешеных порывах сожрать сам себя.
Нальвийка забрала кинжал в удобно сидящих на бедре ножнах и побрела прочь. Еще долго в голову не лезло ничего, кроме произошедшей бойни. Лишь через несколько часов она наконец вновь прокрутила в голове все сражение от начала до конца.
