Неркнат Валинстр, средний сын герцога, проверял баллисты. Он прикладывался к каждой из них и делал замечания, которые выслушивали следовавшие за ним двое мастеров. Все его указания выполнялись беспрекословно, ведь он был не только сыном герцога, но и непревзойденным стрелком из гигантских арбалетов.
Словно ночные призраки, в страшноватых стальных масках ходили по ярусам гвардейцы — искусные стрелки из легких кавалерийских арбалетов. Завтра в этих шлемах и тяжелой броне им предстояло дать отпор Каменным Жалам. Стальные наборные перчатки защищали их руки, двойная кольчуга — шею, бедра и живот. Учитывая способности гномьих стрелков, в шлемах нельзя было оставлять даже смотровых щелей, поэтому целиться приходилось сквозь частую сетку.
Во дворе стучали молотки, плотники готовили длинные желоба — еще одно не знакомое Маре оружие. Другие мастера проверяли колеса болтушек, которым назавтра предстояло много работы.
Пока велись все эти приготовления, герцог Валинстр сидел в своей спальне, мучительно раздумывая, стоять ли в замке до последнего, или уйти по галереям прямо сейчас, с сыновьями и приближенными, оставив на стенах одну только гвардию.
Ему казалось, он уже решил этот вопрос для себя, но каким бы ни был тираном, свою семью герцог безмерно любил. Вышло так, что в отличие от его отца, он не успел передать весь свой полководческий талант сыновьям, и те пока были неготовы самостоятельно вести военные действия против противников, подобных этим.
Шанс на успешное противодействие неприятелю еще оставался, Валинстр уже знал, как уничтожить укрывавшихся в уступах стрелков. Стоит отразить одну атаку, и гномы встанут перед выбором: повторить штурм, или убраться восвояси, сохранив остатки армии. Герцог не видел ни одной причины для них терять здесь войска, и был уверен, что одного отбитого штурма будет достаточно.
«Значит, остаюсь, — решил герцог. — Честь имперского главнокомандующего Западными армиями заставляет меня стоять до последнего, хоть всех моих подчиненных возможно уже перебили. А в случае неудачи, что ж, сыновей жалко, но пусть лучше они встретят смерть здесь с гордо поднятой головой, чем потом подохнут от голода или огня в какой-нибудь норе, спасаясь от врага. Остаюсь».
Даже в темноте строители не прекращали работу возле уступов. Оттуда доносился стук камней, которые заготавливали для завтрашнего дня — чтобы поставить укрепления у самого рва оставалось сделать последний бросок.
Одна из трапеций выстрелила смоляной бомбой, яркое пламя осветило стены уступа, однако рядом никого не оказалось. Наученные опытом прошлой ночи, когда гвардейцы подстрелили нескольких из их товарищей, рабочие и носа не высовывали из укрепления.
Утро началось кровавой зарей — солнце с трудом пробивало себе путь сквозь плотные облака. Но вот ветер унес их куда-то на юг, небо поголубело, густой липкий туман начал рассеиваться, затаившись лишь в крепостном рву.
Еще до рассвета строительные команды выдвинулись к уступам, сменив ночную охрану. Рабочие оставались под защитой каменных сооружений, затем по сигналу повыскакивали из укрытий и помчались туда, где предстояло соорудить последние уступы.
Торопливо захлопали трапеции, булыжники запрыгали по отсыревшей за ночь земле. Где-то вскрикнула первая жертва, ухнул от удара щит вахмистра. Пристрелявшись к новой дистанции, трапеции ударили смоляными бомбами — полыхнуло яркое пламя, по земле с криком покатились обреченные.
Мара уже почти привыкла к виду этих живых факелов, мечущихся в поисках несуществующего спасения, однако сегодня ей казалось, что они кричат как-то особенно пронзительно. И это при том, что за свою довольно долгую жизнь она успела повидать вещи куда более жестокие и страшные. Сказывалось волнение, не иначе. Только она понимала, зачем именно бодается с герцогом. Даже Кнерон пока не был посвящен в это.
К полудню, как бы не отбивались защитники замка, уступы прочно встали на позиции в сто ярдов. После того, как их стены были расширены, к ним потянулись команды Каменных Жал, которые с дистанции в сто ярдов уже могли прицельно поражать отдельных людей на стенах замка.
Перемещение стрелков не осталось без внимания трапеции, и по ним тут же был выпущен град дробленого камня. Большинство стрелков успели скрыться за каменной стеной, успешно избежав скачущих по земле осколков. Несколько из них все же оказались менее удачливы и вскоре затихли на траве, окрасившейся в красный цвет.
Вскоре по дымным траекториям смоляных бомб Каменные Жала определили примерное расположение трапеций и начали стрелять в ответ. Тяжелые стрелы с багрово тлеющими наконечниками одна за одной посрывались с мощных луков и попадали на головы прислуги катапульт. В случае, когда стрела попадала в цель, на миг лицо убитого озаряла синяя вспышка рун, а затем все краски тонули в крови. Благодаря этому, хоть в целом и не слишком эффективному обстрелу, ритм работы метательных машин сбился, и строители получили долгожданную передышку.
