– План минувшего квартала вы выполнили на 101 процент. Поздравляю вас с победой! Мы уверены, что план следующего квартала будет перекрыт и вы получите на десять тысяч литров молока больше. Это будет вашим трудовым подарком очередному съезду партии.
– Ну что ж, бабы, – обратился к дояркам заведующий фермой, – как у нас говорится, – партия сказала, комсомол ответил: «Есть!»
Раньше вы в каждую флягу с молоком доливали полведра воды. Теперь доливайте по ведру.
За работу, товарищи!
…Художником-оформителем, или, как нынче говорят, дизайнером Женькиного ядогонного устройства, по сути ничем не отличающегося от обыкновенного самогонного аппарата, была жена Женьки Валентина. Женщина немногословная, скромная, тихая, но сообразительная и дальновидная, она посоветовала мужу упрятать змеевик в корпус китайского раззолоченного, раздраконенного термоса, отдраить до блеска медные трубки, обернуть трехлитровую стеклянную банку золотой фольгой.
– Зачем? Не один ли хрен…
– Не один. Давай я тебе налью чая в ржавую консервную банку, – понравится?.. Вот то-то же. При рынке живем. При конкуренции.
– Да я и без всяких картинок могу…
– Ты что, только для себя одного ту штуковину клепал? Ничего себе. Кто тебе позволит! Делай, как я говорю, и сосиски с капустой каждый день жрать будешь. Понял?! Эта же штуковина получше дойной коровы доход будет приносить. Твое дело – техника, мое – деньги считать. Кочевряжиться начнешь – все болтики-винтики в разные стороны полетят. Все!
…По секрету: ершистый, гонористый, взрывчатый, ерепенистый Женька Жоголев с первых дней своей семейной жизни попал под острый каблук жены и не только любил и боготворил, но и побаивался ее.
Один намек на то, что его аппарат может мгновенно превратиться в груду бесформенных железяк, приводил Женьку в ужас и заставлял выполнять все требования Валентины.
К своей светлой мечте – иметь собственный самогонный аппарат – мастер на все руки, изобретатель и рационализатор Евгений Степанович Жоголев шел долгим, трудным, извилистым путем. От него потребовалось не только терпение и умение, но и мужество. Иногда работу над агрегатом приходилось откладывать на недели, месяцы и даже годы, а сам агрегат спешно разбирать на узлы и детали и складывать в ящик, спрятанный под кучей тряпья на чердаке. В жизни России, переломанной, перетоптанной, на сотни рядов перекопанной, перепаханной разными кампаниями и реформами, были и периоды полной свободы производства разных «ядов», и периоды жестокого гонения их производителей и распространителей.
Однажды, как нарочно, в период такого гонения, когда центральные и всегда ждущие их распоряжения местные власти штрафным рублем и дубьем – милицейскими резиновыми дубинками – подавляли, убивали творческую инициативу вино- и самогонопроизводителей, пятъ тысяч жителей райцентра вздрогнули от грохота взрыва.
– Началась! Атомная война началась! – завыли, завизжали, забасили паникеры.
И основание для паники было. Почти два месяца подряд три раза в неделю местный радиокорреспондент Григорий Краюшкин из-за отсутствия собственных материалов – статей, очерков, репортажей, писем радиослушателей – выдавал в эфир памятку по поведению населения в случае атомной войны. Краюшкин обладал великолепным баритоном и читал главы брошюрки так выразительно, что его прозвали в районе Левитаном.
– «В случае начала атомной войны надо запастись свежей водой, доброкачественными продуктами – мясными консервами, копченой колбасой, свежими фруктами, тепло одеться и спуститься в свое индивидуальное, семейное бомбоубежище», – вещал Краюшкин – Левитан, и всем становилось страшно. Страшно не оттого, что придется спуститься в несуществующее бомбоубежище, – его, если припрет нужда, можно выкопать очень быстро, до подлета вражеских самолетов, несущих атомные бомбы, чтобы сбросить на село, которого нет на картах. Страшно становилось оттого, что нечего было взять с собой. В магазинах уже давным-давно не было тушенки, колбас и уж тем более свежих фруктов.
Так что вопли паникеров: «Атомная война началась!» – пали на подготовленную почву.
– Что?! Где?! – возопил начальник местной пожарной части, мощным рывком оторвав голову от стола с брошюрой о правилах хранения огнетушителей, служащей ему походно-полевой подушкой: – Тре-е-е-е-в-о-о-г-а-а-а!
Две красные пожарные машины с двумя боевыми пожарными экипажами выметнулись из широко распахнутых дверей гаража и тут же затормозили – дыма нигде не было…
… – Кто из вас, ребята, слышал что-нибудь о Тунгусском метеорите? – спросил учеников 6-го класса «В», в котором вел урок, старенький преподаватель математики Викентий Спиридонович Силинский и сам удивился своему вопросу. Сопоставлять звук взрыва, почему-то напомнивший ему историю о падении Тунгусского метеорита, с внезапным рождением своего вопроса ему было некогда. Стоило на секунду ослабить внимание – и шестиклассники тут же могли превратиться в неуправляемое стадо оленей, испуганных страшным взрывом метеорита…
