И в том, что великолепный аппарат, созданный гением Женьки Жоголева для увеселения человеческой и прежде всего собственной души, Валентина превратила в некоторое подобие железной дойной коровы, приносящей солидный доход семье Жоголевых, Женька не виноват ни в коей степени, как ни в чем плохом не виноваты ни Можайский, ни Циолковский, ни сотни других гениальных изобретателей.
Ради справедливости надо сказать, что «драконий яд», которым Валентина обеспечивала добрую половину райцентровских любителей обмакнуть усы и носы в стакан с согревающими и веселящими сердца и души напитками, она продавала по цене не выше, чем другие предпринимательницы, как сегодня называют прежних самогонщиц, и качество ее продукции отнюдь не ниже, а даже и выше, чем у конкуренток и конкурентов. А самое главное, что привлекало и привлекает клиентов к «Жоголевской лавочке», так с некоторых пор называют дом Женьки и Валентины, – это доброта и щедрость хозяйки, дающей драконий яд в долг, естественно, с небольшой доплатой за услугу. Постоянные клиенты, к каковым относится и Кирька Евсеев, именно так и считают: Валентина Жоголева – беспредельно добра и щедра. Ну а в том, что она берет за свою доброту и щедрость дополнительную плату – не виновата: рынок есть рынок…
Сам Женька своей продукцией никогда не торговал и даже осуждал предприимчивость жены: подвыпив, матерился и плакал, называл Валентину буржуйкой-эксплуататоршей, скопидомкой – капиталисткой и другими сложными, непривычными для слуха прозвищами, а себя – жертвой капитализма и пролетарием, не имеющим ничего, кроме своих цепей.
Алкаши – люди чувствительные, разжиженные водкой, самогоном и прочими растворителями. И хотя они не видели на Женьке не только цепей, но даже следов от них, плакали и проклинали буржуев-эксплуататоров вместе с ним. За это сочувствие Женька нередко умудрялся тайком от жены доплескивать в их стаканы лишние граммы драконьего яда, за что он в этот момент пользовался их глубочайшим уважением. А уважение у них ценится выше всего, выше дружбы, выше любви. Почему? Потому что человек, потерявший уважение к самому себе, как утопающий за соломинку хватается пусть даже за призрачную надежду – его уважают другие. Пусть даже не знакомые ему и не знающие его люди. Искать уважения у трезвых, непьющих, презирающих пьяниц людей алкоголику да и просто пьянице – в нашей стране есть и такой подвид приверженцев спиртного – бесполезно. На вопрос, вопрос извечный, жизненно важный: «Ты меня уважашь?» – трезвый человек может в лучшем случае ответить молчанием и презрительной усмешкой, в среднем случае – послать куда подальше, в худшем – дать по физиономии или позвать милиционера-полицейского. «Рыбак рыбака видит издалека» – это сказано не только о рыбаках, но и о пьющей братии. Не уважая самих себя, но надеясь найти хотя бы кроху уважения у себе подобных, пьяницы тянутся друг к другу, каким-то образом узнают собратьев, даже когда те бывают окружены трезвыми людьми и сами вроде бы ничем не отличаются от этих трезвых людей.
– Третьим будешь? – этот вопрос обычно никогда не задают непьющему человеку, если даже у него красные от бессонницы глаза и щетина на щеках. И даже дней десять как завязавший, одетый в белую рубашку пьяница, лишь стоит ему появиться где-нибудь в людном месте, обязательно, как на наконечник копья, наткнется на этот братский вопрос: «Третьим будешь?..»
Дом Жоголевых как-то сам собой превратился в клуб друзей по интересам. Иначе и не могло быть. Места продажи спиртного – кабаки, забегаловки, винные киоски, столовки и прочее – всегда были местами общения жаждущего люда. Кроме того, любой выпивоха, даже подчас не осознавая того, тянется поближе к животворному источнику: к вино-водочному магазину, пивбару, кафешке, трактиру – к месту, где в любой миг можно уж если не купить, выпросить, то хотя бы телепатически ощутить притягательное тепло бутылки, банки, бочки со спиртным.
Вот и Кирька Евсеев, не думая ни о чем, подчиняясь вечному зову общения с себе подобными, подчиняясь всему набору вышеизложенных причин и чувств, сразу после приема первого стакана украденной у жены водки ринулся к Жоголевым…
– Здорово!
– А-а, здорово! Здорово! – Женька крепко пожал Кирькину руку. Изобретатель и рационализатор был трезвым, а потому радушным и гостеприимным. Женька Жоголев вообще был и сегодня остается неплохим человеком. Плохим его делали и делают водка и прочие освежающие, бодрящие и убивающие напитки…
А кого и когда они делали хорошим?..
И опять же – кто и когда говорил, что наш русский человек, наш народ плох? Ну, может быть, не самый лучший, но и не хуже других народов, не хуже. И не имей мы векового, да что там – двухвекового, трехвекового – тесного знакомства и родства с медами сладкими, с брагой веселящей, с водкой бодрящей, с разными драконьими ядами, не живи по принципу:
Крепко бы жили, красиво бы жили, на зависть всем другим народам и на радость себе жили!
