…Женька очнулся от холодных капель какой-то влаги, падающих на лицо. Капли падали с неба, хотя на нем не было ни единой тучки.
Женька открыл глаза и снова закрыл их: «Галлюцинация…»
В чудеса, в том числе и в НЛО, он не верил. Женька еще секунду-другую полежал с закрытыми глазами, но, когда снова открыл их – над ним по-прежнему, вращаясь, парила бочка из-под солярки. Точно в такой бочке он поставил на выпарку хорошо выбродившую брагу…
«Куда же она упадет? На меня? – почему-то спокойно, равнодушно подумал Женька. – А может, туда, в сторону?..» Он скосил глаза и тут же вскочил. Летней кухни, в которой он выпаривал брагу, а бражный пар – чистейший самогон, оседающий на стенках и крышке бочки, – пытался направить по специальным желобам в отводную трубку, не было. На месте кухни зияла, курилась жидким, едва заметным, сладковатым дымком огромная воронка. На краю воронки кроваво краснели несколько обломков кирпичей – все, что осталось от печки, на которой стояла бочка.
Бум! Бочка приземлилась в соседнем огороде. Жертв не было. Удар бочки о землю был звучным, но по сравнению со взрывом, громыхнувшим раньше, показался робким и мягким.
Минут через десять – пятнадцать во двор Жоголевых сошлись-сбежались испуганные, встревоженные соседи. Они со страхом, ошеломленно, раскрыв рты, смотрели на черную, окаймленную красными обломками кирпичей воронку, похожую на огромную рану, и на Женьку, стоящего на ее краю.
– Это ты, Явгений, што ли? – прошамкала столетняя бабка Дудыриха, выдвинутая толпой в первый ряд.
– Я. Что, не похож?
– Вроде похош, а вроде и не…
– Женька я, Женька!
Толпа всколыхнулась. Закрывая глаза ладонями и платками, повизгивая и хихикая, нырнули в глубину ее женщины. Отважно расправив грудь и плечи, сделали шаг вперед мужики:
– А мы думали, пришелец… ракета… Марс…
– Совсем ошалели. Меньше пить надо… Вон вчера, говорят, мужика к нам в больницу из деревни привезли – два месяца пил – золотой рыбкой себя возомнил… В стакан с водкой прямо в сапогах лезет. Хоть бы сапоги снял, алкаш…
– Может, действительно пришелец, инопланетянин под Женьку косит, – зашептались мужики. – Что он, не понимает – в стакан ни в сапогах, ни без сапог не залезешь…
– Контузия у него. Драбалызнулся башкой о кирпич, вот и заговаривается. Ишь куда его поперло – «Пить меньше надо…» При такой жизни попробуй не попей – быстрее того мужика в стакан полезешь…
– Взгляни на себя. Если ты не пришелец, то кто?
Женька взглянул и присел на корточки. На нем не было ни штанов, ни рубашки, ни майки, ни трусов – ничего. Взрывная волна каким-то необъяснимым образом сорвала с него всю одежду. Сам же Женька остался невредимым; видимо, сама судьба сохранила и приготовила его стать одним из героев этой повести…
На вопрос соседей о том, что случилось, изобретатель-самоучка ответил ими же подсказанным ответом:
– Делал ракету. Хотел махнуть на Марс. Опостылели все эти перестройки, реформы, кризисы, человеческие факторы, рыночная экономика, интеграция, ВВП… Вот и хотел плюнуть на все – и на Марс.
И соседи сразу поверили ему…
Много и многое пришлось испытать, претерпеть талантливому изобретателю и рационализатору Евгению Жоголеву, прежде чем из огнедышащих пастей драконов закапал светлый как утренняя роса, как слезы младенца, освежающий, бодрящий, сбивающий с ног и воскрешающий чудо-напиток.
И напиток этот сразу после появления на свет превратился в серебряный звеняще-шелестящий денежный ручеек. Надо сказать честно – сам Женька такого превращения жидкости в твердую валюту не ожидал и не предвидел. Как и все русские изобретатели и рационализаторы, выходцы из народа, он был бескорыстен. Ну может быть, не совсем – была в многотрудной работе и кроха корысти: «Сделаю… закаплет… и сам попробую, и друзей-товарищей угощу», хотя, как мы уже говорили, драконий яд не только не увеличил число его друзей-товарищей, но и оттолкнул некоторых из них. И все же, повторим, создавая свое детище, Женька руководствовался и вдохновлялся не корыстными целями и побуждениями, а простым и здоровым стремлением: включил – накапал – жахнул – закусил… Впрочем, последнее не обязательно. Миллионы российских мужиков вместо закуски научились обходиться занюхиванием корочкой хлеба, крошечной обмусоленной луковкой, рукавом собственного пиджака.
Да и кто из русских, российских изобретателей когда-нибудь руководствовался корыстью, предвидел конечные, отнюдь не всегда благостные результаты своей нелегкой работы?
Разве думал, к примеру, Можайский, конструируя свой самолет, что пройдет какое-то время – и к самолету будут подвешены бомбы, которые полетят на головы ни в чем не повинных людей – стариков, женщин, детей, на дворцы и хижины, на мосты и плотины, на города и села?
Разве думал Циолковский, что его ракеты будут начинены атомными зарядами и нацелены на города, страны, континенты, угрожая им разрухой и смертью?..
