А вот первый обед в «Задоре» Никитка до сих пор помнит и наверняка всю жизнь помнить будет. Тогда Никитка впервые отведал позы – мясо молотое или мелко нарезанное, в мешочек из белого теста завернутое, банан, на желтый огурец похожий, вкусный-превкусный, кофе сладкое-пресладкое…
Тетеньки, которые тогда первый раз встречали, мыли, откармливали Никитку в «Задоре», оказались хорошими, добрыми, жалостливыми-прежалостливыми. Тетя Соня, повариха, увидев его, чумазого, полуголого, косматого, даже всплакнула. А уж она тут, в «Задоре», на всяких ребятишек и даже на всяких их родителей насмотрелась – ничему не удивляться давно научилась. Няни-воспитательницы тетя Оля, тетя Надя, тетя Света задоровские вообще на сказочных фей похожи. Все в белое одеты, чистенькие, румяненькие, ласковые… То одна, то другая Никитку по голове погладит, доброе слово ему скажет. Одно в них не нравится Никитке: все они как тетя Феня Голобокова, маму его всякими нехорошими именами называют. Что означают эти имена, такие, например, как «шалава», «мотовка», Никитка не знает, но понимает – нехорошие это имена.
В «Задоре» Никитка познакомился-подружился с такими же, как он, ребятами из своего и соседних сел. Пацанами самостоятельными, никогда не унывающими. Некоторые из них, хотя еще в школе не учились, были совсем большими – курили, через зубы плевать-циркать умели и слова говорили, какие только взрослые дяденьки и тетеньки, водки напившись, говорят.
Курево эти большие пацаны на улице, что рядом с «Задором» тянется, добывали. Откинут штакетину, осмотрятся – нет ли рядом воспитательниц, и ныр в дыру. Пробегут по улице – найдут несколько бычков – окурков, возвратятся через ту же дыру и – за угол «Задора». Там, за углом, под кирпичом, у них спички припрятаны. Спички им старшеклассники местной школы, проходя мимо «Задора», задарма дали:
– Сочувствуем. Без курева – не жизнь…
Смена смене идет…
Никитка этих «больших» пацанов сразу зауважал, но они его в свою компанию не приняли. Экзамен он не выдержал. Сунули бычок в зубы:
– Кури! Затягивайся!
Курнул – захрипел, закашлялся, слезы из глаз…
– Слабак! Молоко на губах еще не обсохло.
Однако свой авторитет «большие» пацаны нередко подрывали сами: хныкали по ночам – по мамам, папам скучали. Дежурную няню (она у входа сидела) постоянно в напряжении держали – бежать, порой за десятки километров, к своим мамам, папам пытались. И хотя это редко у них получалось – догоняли, возвращали, наказывали от мечты, от желания убежать – вернуться в свои дома облупленные, холодные, к своим мамам – полупьяным, от нищеты, от безысходности на самое дно опустившимся, к своим отцам-алкашам, от пьянства до звероподобия озлобленным, к отцовским могилкам не отказывались. Почему «к отцовским могилкам», ведь не война же идет? Да потому, что сегодня на кладбищах больше половины могилок не от старости умерших – от водки погибших, от спирта сгоревших людей, и в первую очередь молодых мужчин, пап. Увы! Прицельнее и убойнее снарядов пушечных бьют по Руси бутылки водочные и пивные, то ли случайно, то ли не случайно формой своей на снаряды похожие…
В организации одного из таких побегов и Никитке довелось участвовать.
В один из теплых, но не жарких летних дней воспитательницы вывели всех обитателей «Задора» во двор:
– Ребята, давайте проведем субботник – уберем, вычистим территорию родного «Задора». Труд сделал из обезьяны человека. – И может сделать из человека обезьяну, – пробурчал один из настоящих задоровских «стариков» Петька Кургузкин и, пригнувшись, ускользнул за угол родного «Задора».
… – Вон там, у пожарного щита, – метлы, лопаты, ведра. Разбирайте. Надо подмести, собрать весь мусор. Вынести из подсобки картонные коробки из-под продуктов. Все это мы погрузим на машину, и наш завхоз и шофер Тихон Тихонович увезет на свалку.
Будем соревноваться. Группа, которая соберет больше мусора, в обед получит целую коробку «Чоко-пая», – с подъемом и вдохновением выступила перед ребятами, воспитателями, нянями директор (или, как ее называли пацаны, «директорша») Алевтина Александровна.
Увлекшись своим выступлением, она даже вспомнила о социалистическом соревновании в давно прошедшие советские времена:
– Тогда победителей соцсоревнования награждали правом внеочередной покупки мотоцикла…
– За собственные деньги? – удивленно пискнул кто-то из малышей.
– Да!
– Это как?
Алевтина Александровна не нашла что ответить и закончила свое выступление опять же советским призывом:
– За работу, товарищи!
Когда Никитка и еще несколько ребят из его группы носили к машине картонные коробки, к ним подбежал их же одногруппник Женька Холодев:
– Пацанва, до моей деревни отсюда двенадцать километров. От свалки – десять. За час добегу. Тихон Тихонович чай пьет на кухне. Я залезу в машину, а вы закидайте меня коробками и мусором. Тихон Тихонович вывалит мусор на свалке. Я вылезу из-под коробки убегу. К мамке хочу. Не могу здесь больше…
…Женька в «Задор» не вернулся. Наверняка его план побега был успешным. Все равно хватились бы, искать стали бы…
