«Выглядят братья так, будто об этом согласии они уже знали, — думал я, пропуская мимо сознания цветистые переливы тенора и баса. — Неужели Эна уже успела с ними неформально пообщаться и, по своему обыкновению, затянуть их в проверочный поединок? Жаль, что прошло всё это без меня. Прелюбопытнейшее, должно быть, зрелище было!»
Тем временем оборотни закончили вещать, и воздух наполнился словами ритуальных прощаний, вновь возвестивших радости видеть и слышать. Наблюдая за постепенно пустеющим залом, я, в который уже раз за сегодняшний день, отметил: «Вот, пожалуйста, высшая форма рутин — ритуал. Не надо думать — просто делай, что должно, и будет тебе социальное принятие и одобрение. А уж для подвижного ума не составит труда в рамки ритуала вписать необходимое. И вуаля — превосходный инструмент управления!»
Раскидав из головы слегка поднавязшие уже даже в зубах аналитические мысли, я лёгкой походкой, чуть ли не вприпрыжку, отправился к Дворцу Детей Владыки, намеренно вспоминая наиболее курьёзные стишки и считалочки.
«А то так недолго и посчитать себя очень умным, что — зачастую — приводит к разному непредсказуемому. Вот лучше попробую угадать, что сегодня будет на ужин: тёмная кухня или светлая? Надеюсь — тёмная».
Открыв дверь родных покоев и пройдя к обеденному столу, я понял, что не просто не угадал в своих надеждах, а не угадал на две трети — на столе в центре расположились три блюда: успевшие мне полюбиться буузы бликовали крепкими бочками, беспроигрышная пряженая булья вновь хрустко золотилась плавниками, и нечто невообразимое растительное, изысканно фаршированное ароматнейшим не пойми чем.
«Эвона как, — приступил я к ужину, начав с бууз, коих был всего пяток. — Все кухни Мира в гости к нам. Что ж, — перешёл я к образчику кухни Светлого Леса. — Обновим воспоминания, весьма противоречивые, надо сказать».
И впрямь: мнившееся странным плодом некоего растения блюдо при ближайшем изучении оказалось хитро свёрнутым кармашком из сочного мяса на пару, а мясная по виду и аромату начинка — сложно обработанными бобами с едва уловимыми оттенками будто бы осеннего леса.
«Вот, вот оно — видишь одно, чуешь другое, ешь третье, а послевкусие вообще с едой не связано! За ужином хочется есть, а не разгадывать многоуровневые загадки под аккомпанемент доносящегося из глубин подсознания внезапного сплина, — жевнув ещё раз, я всё же смилостивился в своих суждениях: — Но, чего уж там, вкусно, питательно, оригинально. Только не каждый день, нет».
Огнём йяай и вкусом рыбы вернув себя в привычное состояние, без ароматов палой листвы и стылого тумана, я прикинул: «Наверняка все девять дней до Большого Приёма Дворец Владыки будет гудеть. Но не хаосом разворошённого улья диких пчёл, а строгим гулом трансформатора, переводящего энергию в дело. И мне в том гуле отведена партия — бдеть за бдящими. И хорошо б брата проведать: чему б это он так обрадован был?
Стоп. Чего это я разбэкался? А?»
— А! Клятая светлая кухня, Бездна б её побрала б! — на эмоциях восклицаю вслух.
И я потрясённо вижу, как с последним моим «б!» ровно в центре блюда светлых вспыхивает всеми цветами разом невероятно маленькая и невыносимо яркая точечка — меньше следа тончайший иглы. И тут же гаснет. Оставив пустое место от образчика кухни Светлого Леса.
А ещё едва ощутимо колыхнулась серьга.
«О-о-о-о-ой! — застыл я, чуть не перекрестившись. — Э… Молчать буду. И думать строго по делу. Сейчас спать вот пойду. Искупаюсь и пойду».
Так я и поступил, сохраняя контроль над мыслями, дыханием и всеми прозаическими процессами.
Эпохальная веха
Последовавшие далее восемь дней действительно отличались сосредоточенной деловитостью всех и каждого и во Дворце Владыки, и по всей Столичной сети пещер. Причина была не только в подготовке к Большому приёму, собиравшему несколько сотен разумных, но и, как я узнал от Эна, пойманного буквально на бегу в компании мастеров Домов Знаний и Камня, в невероятном проекте связь-камней, рождённым гением брата.
«Наверняка Костя прогрессорствует!» — подумалось мне тогда.
Вот потому и весь цвет научной и магической мысли во главе с носителем революционной идеи делают всё возможное и немного невероятного для скорейшего воплощения в жизнь первого образца. В тот день, третий после явления посольства светлых, Его Высочество, вдохновенно сияя густо фиолетовыми глазами, сообщил: «Полдела сделано, осталось чутка! Вот ещё пара тестов, три бессонных ночи — и релиз!», что и поддержал восторженный гомон окружающих мастеров, увлекших принца в недра лабораторных этажей.
