Так, в лёгком трансе, убаюканный мерным ходом пантеры и тишиной, нарушаемой лишь лёгким ветром, с последними лучами солнца мы подъехали к ближайшим скалам. И как-то шокирующе внезапно перед процессией встали Врата!
Родные казематы
«Как? Ну как?! Как можно было не увидеть издалека эту “мега-калитку работы Зураба нашего Церетели”? Не иначе как “оптическый обман здрения” вкупе с магией!»
Меж двух коротких скальных отрогов в уже сгущающихся вечерних тенях предстало величественное в своей простоте сооружение: дорога раздавалась вширь, образуя приличных размеров площадь, мощёную огромными квадратными плитами тёмно-серого цвета и ведущую к вертикальному, отполированному до блеска срезу скалы, в котором просто вырезали две створки стрельчатых ворот. Примерно десять метров в высоту. И пять в ширину. Каждая. Обе были открыты едва на четверть, являя миру толщину плит не меньше метра.
«И действительно, зачем резьба, украшательства и прочие излишества? И так же понятно, что это — Очень Важные Ворота!»
По обе стороны выстроились встречающие: ещё одна кавалькада из двадцати чёрнодоспешных воинов, синхронно вскинувших правые руки в молчаливом приветствии. Так, в совершенной тишине и всё же вполне торжественно, мы и прибыли в Подземье, в Тень Великих Гор.
Въехав под своды просторного и скудно освещённого мерцающими кристаллами, расположенными в строго выверенном порядке, тоннеля, мы остановились, и Онн скупыми фразами стал раздавать приказы:
— Пятёрка «раз» сопровождает Их Высочеств до дворцового комплекса. Пятёрки «три» — «пять» — сиятельную Алуринель до её покоев. Ин — Таора до закрытых казематов, — отчеканил командир Внутренней Стражи.
В два прыжка к нам приблизился весьма юный воин и чуть вопросительно кивнул.
— Хоть Таор и знает путь, и нет сомнений, что он там окажется со всей возможной поспешностью, понимая всю ситуацию, — со значением смотрит на меня Онн, — но порядок должен быть соблюдён максимально приемлемым образом, — заканчивает наставление глава стражи.
Я и Ин, не покидая сёдел, кланяемся учителю, едва смотрим друг на друга и с разницей в долю секунды срываемся в путь — он впереди, я на полкорпуса позади. Пантеры споро набирают ход, камни подсветки сливаются в мерцающие линии, то слева, то справа мелькают проходы, и на уровне тела я ощущаю: я дома.
Через некоторое время Ин снижает скорость, мы сворачиваем в один из правых боковых коридоров малость пониже и поуже главного, что ощутимым уклоном ведёт нас всё глубже. Ещё пяток минут и тройку будящих во мне смутное узнавание поворотов спустя мы прибываем в небольшой зал, явно созданный руками разумных. В центре полусферического потолка тускло сияет одинокий кристалл, а по кругу стен на равном удалении друг от друга расположены вырезанные в камне прямоугольные силуэты, видимо, магических дверей числом десять.
Ин спешивается, подходит к крайнему справа от нас прямоугольнику, кладёт ладонь правой руки в центр и очень по-особенному выдыхает, чуть заметно отстучав по камню кончиками пальцев некий незапоминающийся ритм. Самым краем зрения я замечаю легчайшую тень, промелькнувшую от головы по руке юного воина-мага.
«А вот и ещё один вид здешней магии! Тень! И её источник в голове. А моя огненная — в солнечном сплетении… Интерееееесно!»
Меж тем каменный прямоугольник распахнулся, а Ин спокойно проговорил:
— Здесь тебе надлежит дожидаться проверок, Таор. Внутри — еда и питьё, удобства. После закрытия камера будет полностью изолирована. Утром к тебе придут.
Молча спешиваюсь, хлопаю Мрру по загривку и одними губами шепчу в слегка прядающее ухо:
— Домой!
И понятливая пантера, тихо взрыкнув на прощание, стремглав уноситься прочь.
Я же, кивком попрощавшись с Ином, захожу в мягко освещенное помещение и оглядываюсь, дверь за моей спиной бесшумно закрывается и становится просто прямоугольником, глубоко прочерченным в камне.
«Тюрьмаа-а-а…» — улыбаюсь я про себя.
Достаточно просторная комната метров пяти длиной и трёх шириной, по левую руку от входа — каменный параллелепипед высотой по колено с двумя чёрными, похоже, одеялами из, вероятно, шерсти. Справа — точно стол всё из того же камня и две глыбы, убедительно изображающие табуреты матёрого кубиста. В стене напротив входа — ещё одна дверь, на сей раз вполне видимая.
Но не она привлекла моё внимание, нет.
А вот еда на столе — да! Лишь почуяв ароматы простого жареного мяса, свежего, ещё дышащего жаром печи хлеба и чуть слышно шипящего неведомым образом сладкого вина, я утратил волю. Ведомый яростно бурчащим животом, тут же уселся, но, вопреки бушующему голоду, ел достаточно спокойно: видимо, воспитание взяло верх.
