Чем ближе мы подъезжали к центру столицы, тем шире и богаче становились дома-юрты, и тем больше вокруг них было пространства: некоторые круглые махины, несущие на своих стенах великолепные орнаменты — каждая в цветах одного клана, занимали по целому кварталу в одиночку.
Достигнув главной площади, западным своим краем спускающейся широкими ступенями к самой воде, наша кавалькада повернула на восток и стала подниматься к дворцу, в царственном уединении занимающему всю вершину солидного возвышения. С каждым шагом открывались всё новые и новые подробности Юрты Вождей: тонкий орнамент белого золота, покрывающий всю кипенно-белую штукатурку; потрясающие витражи с батальными сценами слева от входа и с мирно-романтическими — справа, искусно выполненные в круглых окнах, пятью рядами опоясывающих монументальное строение; шедевральная резьба, покрывающая балки будто бы сияющей светлой древесины, обрамляющие внушительных размеров двери, обе створки которых так же несли мастерские узоры, весьма напоминающие защитную вязь.
За десяток метров до гостеприимно распахнутых врат подъездная дорога стала расширяться, формируя небольшую треугольную площадь, на которой сразу перед порогом дворца выстроились встречающие во главе с близнецами Бургасом и Яст-Мелхием, сияющими не только парадными дэгэлами и драгоценными обручами-коронами, но и широкими улыбками, и лучащимися радостью глазами.
Посольский кортеж замедлился, раздался в две стороны, в середину выехала карета близнецов, умело разворачиваемая возницей. Всадники — ну и я, конечно же — спешились одномоментно, дверца распахнулась, и на белоснежный мрамор двора величаво выступил Его Высочество Энн, следом — не менее грациозно — Её Высочество Эна. Неведомым образом глаза принцев-оборотней засияли ещё сильнее, а по площади пронёсся очень похожий на тихий восхищённый выдох порыв свежего и игривого ветерка. Сыновья Вождей из Клана Золотой Кошмы шагнули вперёд и возвестили на языке Подземья неизменно превосходным дуэтом тенора и баса:
— О достойнейшие Дети Тьмы из Древнейшего Дома Владык, мы счастливы приветствовать вас! О почтенные Дети Тьмы из Древних Домов, мы рады встретить вас! Будьте гостями нашими!
С последними словами возле Яст-Мелхия возник достаточно скромно одетый на фоне остальных роскошеств юный оборотень, несущий поднос со сверкающим чайником солидных размеров, а возле Бургаса — юноша, держащий поднос с немалой пирамидкой пиал. Не прекращая славословий, монаршие перевёртыши лично наполнили две белофарфоровые чаши неимоверно душистым молочным чаем. Следуя традициям, первому вручили угощение Энну — с полным достоинства полупоклоном Бургас протянул ему обеими руками пиалу с парящим напитком, после же Эну одарил Яст-Мелхий, склонившись при этом едва ли не ниже брата. Венценосные тёмные, приняв предложенное с симметричными поклонами и совершив по ритуальному глотку, ответили братьям-принцам не менее прекрасным дуэтом голосов, разразившись длиннющей речью.
Мало вслушиваясь в обороты пока ещё не очень привычно звучащего языка Вольной Степи, я тихонько перемещался за спины брата и сестры и думал: «Так, следующим меня будут поить, вроде бы, а потом уж Ушша и прочих Ёддов и Ёттов. Эх, лишь бы в этом белом чае было не так много жира и муки, а то помню я чтиво об обычаях Хуух-Дууд Салхинов: всюду масло да сало нутряное!»
Так и вышло: после тёмных близнецов пиалу мне — хотя в тот момент больше Таору — вручил Бургас, вместе со своим братом лично выразивший счастье от встречи. Ритуальный глоток наполнил рот мой странно-бодрящим, непривычным и густым напитком, вкусом своим напоминающим больше молочный суп с травами, подобранными в полнейшей гармонии. Силясь различить состав чая, я окончательно отдал весь контроль за происходящим Таору.
После озвученного полудемоном ответа, церемония встречи пошла дальше, причём мастера Ушш, Ёдд и Ётт стали последними, кому венценосные салхины наливали чай вручную — дальше в ход пошла магия, а уж трём десяткам тёмных из охранения пиалы были направлены по воздуху одновременно, сопровождаемые единой на всех и не такой уж и длинной речью.
По завершении церемонии меньшая часть посольства, включающая Энна, Эну, меня и тёмных мастеров, направилась к дверям дворца-юрты. Широкий коридор, открывающийся за порогом, был устлан великолепнейшими коврами всех оттенков белого и золотого, важно переливающимися в свете огней магических лампад. Пройдя по нему, мы все оказались в сравнительно небольшом круглом зале, разделённым на две части не столько архитектурно, сколь интерьерно: правая от нас сторона на стенах несла драпировки кремово-пастельных тонов, а на полу — пару изящных узкогорлых ваз, расписанных растительными мотивами; слева же возвышались стойки с великолепными копьями, и поблёскивали хищного вида сабли, по одиночке занимавшие несколько настенных ковров со строгими геометрическими узорами.
Остановившись чуть дальше центра зала, братья Бургас и Яст-Мелхий повернулись к нам и сказали:
