Процессия наша, проезжавшая через самый центр города, охваченный праздником, не оставалась незамеченной: Бургаса и Яст-Мелхия — а порой и нас, тёмных — многие приветствовали и желали щедрой осени. Феерия огней и красок, круговорот веселящихся разумных и общая атмосфера всенародного гулянья — всё это слегка погасило поднимающуюся нервозность: ведь вскоре нашей троице предстояло в прямом смысле этого слова погрузиться в неизвестность.
Небольшое время спустя мы подъехали к самому нижнему ярусу набережной, куда были сброшены сходни от небольшого судна с одной мачтой и косым парусом.
Спешившись и хмыкнув про себя: «Эх, ноблес оближ, понимаешь!», я подхватил рюкзак уже самостоятельно, сдал поводья Мрры стоящему недалече очередному служителю в цветах Клана Золотой Кошмы и последним взошёл на борт. Втянув сходни за собой, я поспешил усесться на кормовой банке.
При наличии двух магов Ветра плавание прошло легко и гладко — никого даже не укачало. Яст-Мелхий и Бургас столь виртуозно управляли завью — так они назвали судно, что лодка буквально стелилась над слегка волнистой гладью внушительных размеров озера, резво неся нас поперёк лунной дорожки, загадочно бликующей средь мириад отражённых звёзд. Расстилающийся вокруг пейзаж был достоин самых превосходных эпитетов и метафор, говорящих о драгоценных искрах и чернейшем бархате, окутывающим со всех сторон. Однако внимание и моё, и Таора было поглощено не окружающими красотами, но повторением деталей предстоящего весьма сложного плетения, да и на звёзды я успел налюбоваться прежде.
Пройдя не меньше трёх лиг, братья-оборотни замедлили парусник, а после и вовсе мягко его затормозили в, надо полагать, середине Тов-Нуур. Судя по положению луны, до полуночи оставалось едва ли больше получаса.
Прощания не заняли много времени, и, по словам монарших салхинов, стало абсолютно ясно, что они совершенно уверены в нашем скором возвращении.
Встав втроём у левого борта, я, брат и сестра переглянулись и начали наше колдовство. Вновь уже привычно защёлкал и загрохотал Энн, ему вторила звучным шипением Эна, а я обходился без вербального компонента, выстраивая вместе с Таором огненую часть заклинательной вязи на жестах. По завершении нижней половины шара-батискафа, наше трио мягкими прыжками перенеслось в него, и ещё за пару минут мы завершили чары. Верхняя часть купола сомкнулась, заработал нагнетатель массы, и «Немо» стал погружаться.
Орущая смерть
С каждым пройденным вглубь десятком метров мерк свет полной луны, и если бы не мягкое свечение чар силы Огня, оставленное мной намеренно, то мрак глубин озера поглотил бы полностью наш невеликий шар. Тянулись минуты неспешного погружения, батискаф ощутимо сдавливало, полночь и дно приближались: первую ощущали неведомо как встроенные в организм полуэльфа часы, второе становилось заметно благодаря всё сильнее сияющей точке, становящейся крупнее и ярче по мере нашего приближения.
Как оказалось, волны интенсивно-зелёного света испускал квадрат со стороной в пару метров, расположившийся точно на дне немалой чашеобразной впадины, совершенно свободной от любых обитателей или чего бы то ни было вообще.
Зависнув буквально в полуметре над сверкающим порталом, мы призадумались на пару мгновений и высказались буквально хором.
— Стенки для стыковки, — сказал успевший первым Энн.
— Вокруг квадрата, — дополнил я. — И сращиваем.
— Вытесняем воду, открываем, проходим, — резюмировала Эна.
— Работаем, — кивнул тёмный принц.
Работа шла напряжённо и тяжело, но опыт с многослойным куполом не прошёл даром и сейчас изрядно помогал. Опять же ментальная двойственность меня-Таора и моих друзей с близнецами, позволяла действовать будто вшестером. Однако без небольших проблем обойтись так и не удалось: вода осталась в «стыковочном шлюзе» и преграждала проход в портал. Но решено это было весьма просто: мы накинули на себя личные щиты, без которых соваться на вершину Хойд-Оргила никто и так не собирался. Взявшись за руки, наша троица убрала часть плетения в дне батискафа, и трое детей одной матери прошли сквозь зелёный свет портала, достигший в тот момент максимальной яркости.
